Поэтому они работали по подвешенному деревянному болвану, учась бить в тяжелые предметы. Топоры это в какой-то мере портило. Но болван «слепили» из липы, так что металл эту легкую древесину более-менее терпел.
С копьем полегче. Но все-таки навык тоже нужен. Так что работали они с чучелом из пучков сухой травы. Отрабатывая всего несколько обычных ударов. Но зато по сто, по двести повторений за тренировку. Доводя их до автоматизма.
Час полтора каждый день уходило у холопов Андрейки на тренировки. И чем ближе была весна, тем больше усилий тратилось на это.
Потому что час Х приближался. Да, возможно никто и не придет к ним больше. Ну и славно. А если придет? А если судьба не решит ограничиваться легким испугом? Тем более, что послужильцы ему действительно были нужны. Нормальные. Крепкие. Добрые. И он был готов лепить их даже из этого весьма сомнительного теста…
* * *Отец Афанасий уже вернулся в Тулу после общения с митрополитом. И теперь задумчиво вышагивал по церкви, поглощенный своими мыслями.
Не такого он приема ожидал… не такого…
Все слова митрополита он прекрасно поняли и уяснил. Но понять и принять – разные вещи. Макарий, без всякого сомнения, был прав на своем уровне. Кто для него этот Андрейка? Ну, удумал парень какую-то лампу и печку? И что? Это все для митрополита выглядело мелочно и глубоко второстепенно. А само дело с Андрейкой совершенно ничтожным и решенным. Ему больше интересовало откуда на Русь попала эта краска и можно ли ее еще добыть. Ведь обычно ее даже за деньги не купить.
Афанасий же полагал напротив, что все только начинается.
Сто рублей для сделки с парнем митрополит выдал. А огненников[52] своих пообещался прислать позже – к весне ближе. Дабы он смог бы решить вопрос с парнем и полюбовно, и силой, на его усмотрение, не привлекая местных поместных дворян к делу…
Но Афанасию нравился обновленный Андрейка. Просто по-человечески нравился, намного больше чем он старый. И священник рассчитывал на то, что парень лампой, печкой и краской не ограничится.
Все его чутье просто вопило о том, что он еще ни раз и ни два удивит людей. В хорошем смысле этого слова. И посему было бы не разумно такого отрока губить.
К тому же он опасался, что нечаянно кто-то узнает о делах этих и начнется буза. Ведь об Андрейке Афанасий столько говорил в своих проповедях, приводя его в пример самоотверженности. Что никто из туляков не поймет и не одобрит силового сценария. Митрополиту, понятно, этот исход никак не мешает.
