Может, для нее было радостью уйти к нему.
Она отошла с улыбкой на губах, словно приняла смерть как избавление от опостылевшей жизни без любимого. И почему меня только сейчас посетила эта мысль?
Настроение было приподнятым и лучезарным, как погода. Больше того, возвратилось желание творить. Создавать прекрасные украшения для прекрасных женщин. Для одной особенно.
— Привет! — отперев дверь, я вошел в дом бочком, придерживая два огромных пакета с едой.
Так торопился уйти, чтобы поскорее вернуться, и даже не спросил, что она любит.
Вдруг незнакомка вегетарианка? Хотя, нет, бутерброды с колбасой она ела. И вообще не выглядела привередой, как многие мои знакомые. Ох уж эти модели с их вечными диетами и ограничениями. «Я не ем после шести». «Мне только рукколу с авокадо». «Никаких десертов, это очень вредно для фигуры».
А мне нравится, когда у женщины хороший аппетит. Нет, я не фуд-фетишист, ничего подобного. Но когда красивая женщина с аппетитом ест сочный стейк или, жмурясь от удовольствия, лакомится мороженым, это выглядит естественно и в то же время волнительно.
Мне нравится коснуться пышных губ, стирая с них капли джема, оставшиеся после завтрака, или молочную пену. Кстати, я купил взбитые сливки — сразу три флакона. И клубнику. И шампанское — самое лучшее, что можно найти в этом провинциальном городишке. А еще говяжью вырезку — мама говорила, что никто не готовит ее так же вкусно, как мы с отцом. Кажется, на заднем дворе еще жив наш старенький мангал. Словом, вечер обещает быть приятным и волнительным.
— Эй, красавица? — снова позвал я.
Оставив пакеты в кухне, заглянул в ванную комнату: никого. И в постели нет. И даже в шкафу.
Сначала мне показалось, что она решила поиграть в прятки — кто знает, соскучилась от долгого сидения в одиночестве, вот и придумала забаву. Но осмотрев все небольшое пространство дома, я все сильнее осознавал горькую правду: девушка ушла. Воспользовалась тем, что меня нет, и просто сбежала.
— Что за херня?!
Возмущению моему не было предела.
Нет, понимаю, она ничего мне не должна, так же, как и я ей. Но сам привык держать обещания и ждал, чтобы люди относились ко мне с тем же. Даже малознакомые люди."
"Впрочем, малознакомыми нас назвать сложно. Да, мы не знали имен друг друга, понятия не имели о прошлом и настоящем. Но за этот день сблизились столько раз, что можно сбиться со счета. Я изучил ее тело, наверное, лучше, чем свое собственное. Знал каждую впадинку, каждую восхитительную округлость.
