— Не говори так, — попросил ее не своим от отчаяния голосом. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Без тебя не будет и «Орлова».
— Глупости, — хрипло рассмеялась она. — На смену старому всегда приходит нечто новое. Хватит уже старомодных брошей и бус из жемчуга.
— О чем ты? — не понял я.
— Тебе нужно жениться, — сказала она и, окинув любящим взглядом, провела сухонькой, как птичья лапка, ладошкой по моим волосам. — «Орлову» нужны свежесть и молодость. А мое время истекло… На смену одной женщине всегда приходит другая.
Тогда я не понимал ее слов, но они занозой засели в сердце.
После этого памятного разговора она уехала в край своих грез — тот самый домик на берегу моря. Мама не разрешила ничего там менять, даже ремонт не сделала и не купила новую мебель. Тихо жила несколько лет. Гуляла по пляжу, собирала камешки и ракушки, а долгими вечерами любовалась на пылающие закаты. Так же тихо она ушла — туда, где наверняка встретилась со своим любимым мужем и моим отцом.
Ее смерть подкосила меня. Даже самое могучее дерево сохнет и трескается, лишившись корней, так и я, кажется, потерял главные ориентиры в этой жизни.
Заперся в родительском доме и бухал, как последняя скотина. Отключил телефон, не выходил на связь и иногда забывал о еде.
А потом пришла она…
Девушка, словно нимфа, рожденная из морской пены. С длинными иссиня-черными волосами, глазами цвета синего бриллианта и личиком в форме сердечка, слегка припухшим от слез, но оттого не менее привлекательным. Ее худощавую, как у подростка, фигуру я замелил еще издалека.
— Покажется же спьяну…
Даже странно, что после нескольких дней возлияний ко мне пришла не «белочка», а удивительно красивая и на все согласная девушка. Она не была сном — таких реальных, будоражащих видений не бывает. Ее объятия пьянили сильнее пятизвездочного коньяка. Я словно сошел с ума от ее близости, сорвался с цепи, точно оголодавший пес. Нет, она не заменила мне мать, но подарила несколько часов радости и слепящего счастья, вернула вкус к жизни.
И я не мог отпустить ее так просто.
Глава 8
Алекс
Ее зареванное лицо насторожило. Я решил не трогать девчонку, той наверняка пришлось несладко. Но страсть взяла верх над рассудком. Едва ее худенькие ручки обвили мою шею, как я утратил способность мыслить разумно. Да и она больше не походила на милую расстроенную кошечку, скорее на голодную тигрицу и опытную соблазнительницу. Она была так безрассудна и желанна, что не осталось ни сил, ни желания сопротивляться собственным порывам.
