Вытянув из стопки чистый лист, он взял перо и стал быстро писать. – Только властям не советую эту бумагу показывать.
– Не подходит. – тут же сказала я. Он поднял на меня взгляд, ожидая пояснения. – Эти бумаги увидит тюремщик и, если не повезет, бургомистр. Они должны быть безупречны.
– Даже так? – задумчиво провел кончиком пера до подбородку Старший. – Хорошо.
Смяв лист, он отбросил его в сторону. Под столом стоял, видимо, особый ящик, из которого он достал совсем другую бумагу. Это было мне уже знакомо. Именно такая бумага используется до грамот и приказов среди высшего дворянства.
Странно. Откуда он ее взял? Теневой мир развит гораздо сильнее, чем я думала. Вновь обмакнув перо в чернила, мужчина стал быстро его заполнять. А когда закончил, посмотрел на меня, что-то обдумывая, и сказал:
– .Я бы хотел предложить вам сделку, Ваша Светлость. – глядя мне в глаза и не торопясь отдавать бумагу, начал он. – Я не возьму денег за работу, а взамен вы кое-кого вытащите из тюрьмы для меня.
– С чего вы взяли, что я собралась кого-то вытаскивать? – прищурилась я.
– Ну не на чай же вы к ним с грамотами решили сходить. – снисходительно улыбнулся он. Хитрый лис. – Что скажете?
Ну... Похоже, что графство у меня не богатое, так что придется экономить.
– Кого я должна достать?
– А с вами приятно иметь дело. – широко улыбнулся Старший.
Мы еще минут десять обсуждали детали дела. Мужчина, который попросил называть его не иначе, чем Старший, дал мне несколько дельных советов, а также выделил своих людей, которые будут на этом балагане изображать мою свиту.
Так что в работный дом мне идти за наемными рабочими не пришлось. И именно так, в составе пятидесяти головорезов, я и появилась перед зданием городской тюрьмы с хмурым Бином за спиной.
– Стой, кто идет?! – грозно гаркнул нам один из стражников у ворот темницы. Да с такой ""свитой"" я могла бы штурмом взять эту крепость без всяких бумаг. И почему Старший так не поступил?
– Ее Светлость Герцогиня Феранийская! Немедленно уступите дорогу! – взял на себя роль моего глашатая Бин, тыча моей новенькой грамотой в лицо струхнувшей страже.
Герцогинь они тут явно не ожидали.
Низко поклонившись, стража с готовностью уступила нам дорогу, и я смогла пройти во внутренний двор. Несколько заключенных вымачивали древесину, которой предстоит стать бумагой еще очень не скоро, а надзиратели зорко следили за ними. Нас они увидели сразу, потому что не увидеть нас было просто невозможно. Кажется, часть заключенных узнала мою свиту.
