– Все из-за устриц. – доверительно я сообщила сухощавому старику.
– Ты меня ими до самой смерти попрекать будешь? – заворчал дедушка, насупившись.
– Не я, а наш стряпчий. – весело фыркнула я, но в глазах ни тени веселья. – Ты зачем при нем устрицы с патокой ел? Даже в моем кабинете было слышно, как ему поплохело от такого надругательства.
– Да я специально. – сморщился колдун, припоминая шалость. – Уж больно напыщенный этот твой кухаренок.
– Ему положено. – развела я руками. – Он служит лорду самого большого герцогства Сихейма.
Выше меня только Его Величество король и наш уважаемый Великий герцог. Есть чем гордиться, не находишь?
– И что? Я вообще отец этой герцогини, но я же в перья не обряжаюсь?
– Это намек или претензия? – насмешливо изогнула я бровь.
– Скорее пожелание. – также усмехнулся колдун. – Ой, да прочти ты уже эту писанину столичную! Этот болезный ведь так и будет с протянутой рукой стоять, аки на паперти. Это не эстетично.
Ох ты ж святы асы! Эстет ты мой заморский. У Вейна новое выражение любимое появилось никак? Чувствую, он теперь во всех спорах свою эстетичность выпячивать будет.
А Дорин действительно упрямо продолжал протягивать мне свой мерзкий свиток, который у меня не было никакого желания брать в руки. Даже самую малость любопытство не всколыхнулось, ведь я не шутила, когда говорила, что хочу оборвать все связи с Феранией.
Вздохнув, забрала свиток из рук слуги и небрежно сломала печать, которая когда-то должна была стать моей. У меня даже примерных соображений по поводу текста не было, но, тем не менее.
..
Не слишком ли лаконичен Его Светлость лорд Альмин?
– ""Приезжай"". – громко и с выражением зачитала я грандиозное послание столичного господина, а потом изобразила скупую дворянскую слезу, прижав бумагу к сердцу: – Единый, как это трогательно. Немедленно собираем поклажу!
Отбросив напускное веселье, я подняла стальной взгляд на Дорина, который в напряжении смотрел на меня все это время. На столе красовался подсвечник на пять свечей. Над ним я и сожгла драгоценное письмо.
Думала развеять магией, но решила, что не буду обнародовать степень близости моих отношений с Великим герцогом. Дорин шокировано проследил за печальным финалом послания, которое он месяц бережно мне вез, а потом нервно дернул щекой. Хм... Я и правда так сильно изменилась? А никто и не утверждал, что с возрастом колдуньи становятся приятнее в общении.
– Госпожа... – нервничал Дорин, пытаясь подобрать слова. – Дело и правда серьезное.
