На днях также должно завершиться строительство большого храмового комплекса, который я когда-то пообещала королю вместо своей армии. И пусть солдаты все же ушли на фронт, но обещание я решила сдержать. Храм почти готов.
Что касается моего пленника, то через отпущенную ему неделю он взмолился о пощаде, не в силах зубрить Свод законов Сихейма целыми днями. Я устало выслушала его стоны, покивала в особо ярких моментах его пламенной речи, выслушала клятвы никогда не пытаться убить колдунью и семь горячих просьб убить его, но убрать ""демоновы книги"" подальше.
Тиль поклялся, что приложит все силы, чтобы никто и никогда не сместил меня с места хозяйки Адертана, потому что ему самому ""вот это все"" даром не надо. Быть дворянином оказалось совсем не так весело, да?
В тот день у меня разыгралась мигрень, поэтому, устав слушать стенания Великого герцога, отправила его кормить низших демонов. Нея рассказала, что Эстариот очень громко ржал, пока наблюдал за монахом и волками. Такой встречи ни один из них не ожидал и радости, соответственно, не проявил.
А еще Тиль ходил хмурый последние три дня, потому что его люди, похоже, совсем не ищут своего господина. Из гневного шипения Его Светлости было ясно, что некоему Солею очень не поздоровится при встрече. Понимаю его. Я бы тоже огорчилась. Правда, и пленить меня – задача не из легких.
Но сегодня особый день.
Первый день зимы, к которому приурочено несколько важных событий. По такому случаю я решила, что этот день Тиль проведет вместе со мной. Совершив утренний туалет, я направилась в соседние покои.
Однако, к моему удивлению, двери были приоткрыты, а внутри явно были посетители. И кто же решил почтить своим визитом моего пленника с самого утра?
– Вейн, сколько можно? Я уже месяц здесь сижу! Надоело. – пожаловался Тиль колдуну, будто старому знакомому. Что еще за новости? Когда они успели сдружиться? Помнится мне, старик клялся, что к монаху и на шаг не приблизится, а тут такие теплые речи. Эти двое явно не первый раз видятся. Что ему нужно от моего пленника?
– Ну не месяц, допустим, а всего десять дней, но помочь тебе ничем не могу, мальчик.
– едко хихикал старик, хрустя яблоком. – Сам виноват, что увязался за моей дочкой. Говорили же тебе, остолопу, держись подальше. Нет же, в окна полез. Так что сам виноват.
– Она меня монахом придурошным назвала. – хмуро ответил Великий герцог. – Это был вопрос чести. К тому же эта девчонка слишком грустная, я просто хотел ее развеселить.
– Ну молодец, чего.
