К тому же у тебя была сестра, она тоже могла быть твоим другом. – настаивал на своем Тиль, не ответив на вопрос. А это значит, что языков он не изучал. Святые асы, какой из него герцог? Куда он собрался со своим образованием? Да его же сожрут в столице.
– Я говорю на артаханском, лаодикейском, нортанийском, островном, маори и древнесихеймском. Лорд обязан знать эти языки, потому что внешняя политика входит в круг его обязанностей. – стала рассказывать я, чтобы он лучше понимал происходящее. – К четырнадцати годам я в совершенстве владела половиной из перечисленных языков, оставшееся выучила за последние четыре года.
Говорю на них без акцента и с использованием специальных терминов. Моя сестра делает в одном слове до пяти ошибок на родном языке. Она – не друг, она – моя подопечная. Я защищала ее вместо матери сколько себя помню. Всякий раз, когда она делала глупости, с последствиями разбиралась я. Это – моя ответственность, но не дружба. Я дорожу сестрой, но свою жизнь ей не доверила бы.
– Откуда такое различие? Почему тебя учили всему этому, а сестру нет? – нахмурился Тиль, мало понимая трудности дворян.
Но самое главное, что я заметила, это то, что он искренне задает эти вопросы. Как и предполагалось, его добродетельная натура не смогла остаться равнодушной. Сопереживание – вторая ошибка монаха, после признания возможности самообороны. Единый, похоже, пока что выигрываю я.
– Я должна была управлять герцогством после отца, находясь в тени мужа, – без утайки сказала я, – а Теяру собирались отдать в семью того, за кого она пойдет замуж.
– Получается, что отец возлагал на тебя большие надежды и озаботился хорошим образованием. Почему ты думаешь, что он тебя не любил? – задал один из самых опасных вопросов парень.
Перед глазами встал эпизод из прошлого. Натянутая тетива, и стрела, направленная на меня. ""Сверните ей шею и бросьте в овраг"", – звучали в голове слова любящего отца.
– Хочешь прогуляться? – после недолгого молчания, спокойно предложила я.
– Куда? – насторожился монах, не ожидая от меня ничего хорошего.
И, в общем-то, правильно делал.
– В прошлое. – ответила я, отставляя кружку в сторону и подходя к пленнику.
Антильмарий неосознанно ощущал угрозу, исходящую от меня, и стал отползать по кровати к стене. Вытащив кинжал из-за пояса, я подошла к постели и оперлась на нее коленом. В чем дело, монах? Если ты лезешь в мою постель, то это нормально, а если я в твою, то нет? Хотя и намерения мои отличаются от твоих.
