Но Теяра вдруг как-то решительно поджала губы, а потом взяла меня за руку и потянула к окну.
– Я собрала нам еды в дорогу. – тихо заговорила она. – Пока все спят, мы сможем сбежать. К утру уже будем на почтовой станции. Правда, я еще не решила, куда мы поедем, но это мы можем решить по пути. Прости, я плохо знаю эту вашу географию, так что дорогу тебе придется выбирать самой.
– Сбежать?! – шепотом воскликнула я, перехватывая ее руку и останавливая. – Но я не могу сбежать, у меня обряд утром!
– С жутким стариком.
– закончила за меня сестра, оборачиваясь и хмурясь. – Я узнавала, он одного возраста с нашим покойным прадедушкой. Не нужен нам такой граф, мы себе получше найдем. Выберемся отсюда и найдем.
Не то чтобы меня не смущал возраст графа, я просто об этом не думала. Как-то не до мыслей о будущей семье было, меня больше шокировали действия отца и собственные способности. Думать о лучшем будущем у меня еще не было времени, ведь само существование будущего стояло под вопросом.
А теперь...
Как-то разом навалилась паника, а дыхание перехватило до удушающей дурноты. Незнакомый человек увезет меня в незнакомое место, где я буду жить с чужими людьми. Здесь меня все знали и слушались, а там? Там могут заставить делать что-то, чего я не захочу, да и обряд этот... Я бросила отчаянный взгляд в окно. Туда, где на небе насмешливо сверкали звезды, а луна любопытно заглядывала в окно, подслушивая наш бунтарский разговор. Я не хочу туда. Но и здесь оставаться больше нельзя.
Я читала, что не стоит принимать решения в минуты слабости. Но именно такие минуты требуют от нас немедленных действий. Наверное, если бы у меня было время подумать, я бы решила иначе, а так...
– Хорошо. – решительно кивнула я, шумно выдыхая.
Молча и стараясь не шуметь, мы спустились по плющу во двор, а после перебежками – от куста к кусту – добрались до заднего двора. Через центральные ворота выходить было неразумно, ведь там стража, а вот небольшая калитка для слуг подошла нам идеально.
Покинуть поместье герцога оказалось довольно просто. Выбежав на улицу, мы, словно безумные, помчались на окраину города. В более бедных кварталах бежать пришлось помедленнее, а вскоре и вовсе перейти на крадущийся шаг. В это позднее время жизнь здесь отнюдь не почивала. Грязные люди в лохмотьях бродили вдоль полуразрушенных лачуг, но на нас пока внимания не обращали, принимая за крыс, что шуршат по углам.
