Сказали, что сейчас нельзя.
Дорога до замка была самой долгой дорогой в моей жизни. Мужчины громко общались о чем-то между собой, но все это проходило мимо моих ушей – я молча шагала рядом и думала. Пиратам есть смысл целиться в Элиота, но не в меня. И если это не корсары, то кто? Очевидно, я успела нажить себе врагов. Зачастую, гонимая заботами, я бегала по графству без охраны, и никогда меня еще не пытались убить. Возвращение маркиза – совпадение? Или нет?
Бин отправился в замок вперед нас, чтобы успеть предупредить лекарку, поэтому, когда мы вбегали в ворота, она уже ждала нас на пороге, сжимая в руке сумку со своим скрабом.
– Ко мне заносите его! – приказала Елена, перенимая бразды правления нашей процессией.
Мужчины беспрекословно последовали ее повелению и быстро направились вглубь замка. Помещения лекаря находились не в главной башне, а в северном крыле на первом этаже, так что путь был близкий. Они внесли его в комнату, где споро переложили на широкую лавку, после чего Елена их выгнала. Меня прогонять она не стала, поэтому я просто стояла в стороне и не мешалась.
– Я сейчас вытащу стрелу, а ты возьми вон ту чашку со стола. – сказала мне лекарка, кивнув на исходящий паром отвар.
Я поспешила выполнить указание и поднесла чашку женщине.
– Что стоишь? Пей давай. – недовольно буркнула она, узким маленьким ножом срезая рубашку вокруг раны.
– Зачем? – хрипло спросила я. – Я в порядке, его лечи."
"– Поговори мне еще. – огрызнулась Елена. – У тебя глаза, как у совы, и руки трясутся. В порядке она.
.. И сядь! В обморок грохнешься, голову расшибешь еще...
Любой другой человек за такой тон по отношению ко мне уже несколько раз распрощался бы с жизнью. Но это же Елена, она – особый случай. Лучше лекаря я еще не встречала, поэтому на ее дрянной характер смотрела сквозь пальцы. Послушно сев на табуретку, стала пить вонючую жижу.
Каким-то страшным металлическим инструментом лекарь переломила арбалетный болт, срезав его оперение. Маркиз лежал на боку, и спину его я не видела, но, видимо, снаряд вошел глубоко в тело, едва ли не насквозь пробив его.
Елена сочла, что проще будет выдавить наконечник, чем выдергивать его обратно.
Элиот бредил. Отчаянно борясь за жизнь, он не терял сознания, но и оставаться в нем не получалось. Он громко стонал от боли, хрипя сквозь зубы что-то неразборчивое. Когда лекарь извлекла стрелу из тела, он все-таки не выдержал и потерял сознание.
– Плохо... – нахмурившись, сквозь зубы процедила Елена. – Рана почернела.
