Лицо Буры вмиг покрылось красными пятнами.
— Да ты шо?… — вскричал он. — Ты думаешь, мы — гады какие последние!… Слышь, Капитоша!… Он говорит, мы гады с тобой последние!
Он взвился и завертелся на месте волчком.
— Да я тебе знаешь что за это!…
Он успел замахнуться кулачишком, но тут же резкий удар опрокинул его на соседние нары. Аникин ударил, не вставая с койки, но получилось хлестко, да еще в скулу. Бура кубарем прокатился по доскам и, упав с нар, затих где-то внизу.
— Ты чего? — угрожающе окликнул его Капитошин.
— А ничего… Женщина детей своих спасает, а ты ее, гад, за это пользовал…
Каждое слово Аникин старался произнести веско. Одновременно он оценивал свои шансы. Хоть и с одной здоровой рукой, но Капитошин выглядел очень уж устрашающе. Такой кувалдой попадет, сразу из выздоравливающих в тяжелые раненые переведут.
Капитошин вдруг стушевался. Свирепое выражение на его крупном скуластом лице вдруг стало неожиданно виноватым, даже жалостливым.
— Братцы, да что вы? — он огляделся вокруг, обращаясь уже не к одному Андрею, а ко всем, кто находился в «отстойнике».
— Да никто ее не насильничал. Говорю же, сама она… полюбовно. Мужика-то ее убило, в сорок первом еще. Что я, зверье какое, насильничать ее, с тремя дитями и стариком?… Полюбовно, по-людски все…. Ну, а что, если потянуло меня к ней? Она еще ничего баба. Хозяйственная. И сама как-то сразу ко мне… И ухаживает, и «вот вам рушничочек чистенький». Я что, не человек? А она мне не супротив ничего… Мы ж не зверье… Продуктов им оставили, а они нам — самосаду.
— И трепака тебе — в придачу…"
"Это произнес Бура. Он уже встал на ноги и теперь как ни в чем не бывало отряхивал всего себя уцелевшей рукой.
— А здоров ты драться… — совершенно без обиды в голосе бросил он Аникину. Возрождение Буравчика на манер ваньки-встаньки вызвало новый прилив всеобщего веселья.
— Только бы маленьких обижать… — уже смеясь, произнес Буравчик, картинно проверяя целостность своей нижней челюсти. И добавил: — Ты бы вон Капитошину скулу опробовал бы…
IX
Бура переглядывается с Капитошиным.
Потом осторожно подходит к Аникину. Он — само дружелюбие.
— Андрей, ну шо, надумал? Айда с нами… Кстати, на вот табачку тебе. Кури…
Голос его вкрадчив. Змеей стелется. И зачем это Аникин им понадобился? Ему очень хочется курить. Но из рук этого гада он ничего не возьмет. Сам себе слово дал.
— Отойди от меня. Гнида… Второй раз точно без скулы останешься…
Глазки Буравчика стекленеют и делаются маленькими злыми бусинками.
