А вот на пустой желудок в марш переть — это никуда не годится. Это уж как пить дать. И с водицей, кстати, надо продумать, чтобы потом от жажды не мыкаться… Слышь, служивый, как тебя звать?
Задав вопрос, он переглянулся с Аникиным.
— Сафронов я… — несколько растерянно отозвался солдат.
— Так вот что, Сафронов, обойди всех, кто из третьего отделения, и напомни, чтобы воду набрали. Давай, действуй…
— Есть!
Козырнув, солдат отправился осуществлять опрос.
Кулёмин чуть заметно хмыкнул.
— Лучше чем солдата занять.
Паника от ничегонеделанья шибко разрастается, — сказал он, обращаясь к Аникину.
— А где же и в самом деле наш старшина с пайком? Или мы тута до утра торчать будем?… — произнес он.
Словно бы в ответ на его мысли вслух, из-за бревенчатого сарая появился старшина. Он и еще двое рядовых та{цили, взвалив на плечи, по огромному мешку.
Завидев идущих, лейтенант тут же выкрикнул:
— Рота!… В колонну по три — становись!…
Старшина, несмотря на тяжеленный груз на плечах, всем своим видом выражал всемерное довольство.
Это было его первое успешно выполненное приказание в новой должности. Да и касалось оно вопроса, первостатейного для каждого солдата на фронте, — продуктового довольствия.
— Каждому — по буханке хлеба и по две консервы. Тушенка, товарищ лейтенант…
Докладывал он на ходу, запыхавшимся голосом, осторожно ставя мешок со спины на землю.
Ротному тоже уже не терпелось скорее раздать паек и выдвинуться к назначенному месту дислокации.
Уже не приказным, потеплевшим тоном он объявил:
— Получаем на руки по буханке и две консервы. Не суетимся и не задерживаем очередь. Становись!
— Ну вот, другой компот… — негромко, но с энтузиазмом проговорил Кулёмин, пока они поднимались. — Вернее, не компот, а сухой паек. Ну, теперь уже все, скоро двинем…
Глава 5.
ОНИ УМИРАЛИ МОЛЧА
I
Если бы у Отто было время, он бы подумал об этом… Поразмышлял бы над этим чертовым чудом. Как это так приключилось, что они с Ульманом остались живы? У них была тысяча шансов отправиться на тот свет.
Уж этого добра на передовой — навалом. В смысле, возможностей схлопотать пулю или осколок. А вот времени удивляться — ни минуты. А тем более — поразмышлять…
Вот, например, у него сейчас все мысли о жратве. Гастрономические картины преследуют его на всем протяжений этого бесконечного марша. Как и у всего «пятисотого» батальона.
Впрочем, «всего» — это сказано более чем громко.
