Вы удовлетворены?
– Спасибо.
Повернулась и тут же споткнулась, кажется, наступила на подол. На глазах двух дубин!
– Прошу прощения, – Робер подал странноватой даме руку, – куда вас проводить?
– Мне все равно, моя накидка у камеристки, а она придет только когда все кончится.
– Вы ошибаетесь, – Валме тоже поднялся. – Когда все кончится, придет только Создатель, если, конечно, придет, в чем многие обоснованно сомневаются. Сейчас должны начаться танцы, собственно, они уже начинаются. Слышите?
Людское гудение за портьерами в самом деле растворилось в тягучих, плавных звуках.
– Коломба, – с ходу определил Валме. – Ваше платье, виконтесса, с ней справится. Робер…
– Разрешите, – спохватился Эпинэ, – попросить вас о сча…
– И кто только это выдумал?! – виконтесса густо покраснела. – Счастье?! Только не здесь и не от танца с… дорогими невестами!
– Неприятный вам оборот выдумали церемониймейстеры королевы Алисы, – услужливо объяснил Марсель, – но не печальтесь. Регент не терпит дурновкусия, так что алисианское безобразие скоро вымрет, а двор заговорит на кэналлийский лад.
Поверьте, это будет красиво, но сейчас вам лучше немного потерпеть. Коломба с герцогом Эпинэ на какое-то время вас защитит, а дальше вас будет защищать фрейлинский патент.
– Мне его не дадут!
– Пари, сударыня? Вы получаете патент и отдаетесь на милость портного моего папеньки. Вы не получаете патент, и я делаю предложение графине Дорак.
– Благодарю вас, – в этот раз она не запуталась, но чуть не содрала портьеру. В альков рыжим котом прыгнул свет и растянулся на каменном полу.
Виконтесса перехватила поудобней свои юбки и исчезла за спинами устремившихся в Длинный зал гостей.
– Кто она? – спросил Робер, глядя вслед гостье. – У нее что-то случилось?
– Можно и так сказать. Это старшая внучка Манрика, по матери она Гогенлоэ, но это не столь существенно.
– Так это из-за нее… Это на ней хотели женить Фердинанда?!
– Родичи наверняка хотели, но теперь у них другие заботы, особенно у Гогенлоэ. Крысы не только сбегают с кораблей, но и лезут на них.
– Постой! – перебил Эпинэ, вслушиваясь в ставшую вдруг непонятной музыку. Виолины словно сбесились, вытворяя нечто им не положенное. Мало того, сквозь вихри то сплетавшихся, то разбегающихся мелодий рвался звонкий ритмичный перестук, будто вдали по льду шла кавалерия. Или не по льду, а по блестящим, как черное стекло, камням, а вокруг кружил пепел и кричали хищные птицы. – Что это?!
– Четверо конных, – непонятно объяснил Валме. – Приехали.
