Бесноватых в Придде вывели еще осенью, разве что зелень притащили гости из других провинций?
Рудольф подобного не исключал, но валить собственную злобность на дюжину пока еще тихих подонков Арлетта не собиралась. Причина крылась в другом – графиню, как и прежде, раздражал двор, к тому же оставшаяся без церемониймейстера Георгия так и норовила повторить материнские выдумки. Ничего опасного в этом не было: внешних врагов у Талига почти не осталось, а те немногие, кто еще помнил алисианские приемы, дриксенскую лебедицу не жаловали, пусть и по разным причинам.
Графиня задумчиво тронула чернильницу и резко пододвинула рукопись к себе – так и есть, блохи, пусть и не все, говорят, как знакомые… Ли узнáет сразу.
Стук входной двери и быстрые, явно мужские шаги показались ответом, Арлетта едва не вскочила, но сдержалась: в Старой Придде лучше сдерживаться, но это свой, то есть тот, кого знает камеристка. Графиня неторопливо обернулась и увидела младшего. С капитанской перевязью.
– Поздравляю, – Лионеля обнимать можно, Арно до нежностей пока не дорос.
– Что ты совершил?
– Потом объясню. Мама, я не один.
– Ты все же решил поручить выходца мне?
– Выходца? – непонимание на родной до дрожи физиономии сменилось, нет, не досадой, смешком! – А, вот ты о чем… Ерунда какая! Мама, Рокэ велел гнать всех к тебе.
– Дитя мое, ты меня пугаешь, Маркус прислал только три сервиза.
– Мама… Нет, ну ты…
Теперь они смеялись вдвоем. Молчать со старшим, хохотать с младшим.
Остается Эмиль, но с ним тоже что-нибудь да сыщется!
– Со мной… – Арно наскоро утер слезы, – со мной Валентин… Назови его как-нибудь Заразой, пусть обалдеет, ему полезно.
– Я обязательно попробую. Так вы вдвоем?
– Нет, еще Герард с Ариго и Эпинэ; ты его вроде любишь.
– Зато вас с Рокэ сейчас разлюблю! Что встреча после бури рождает счастье, ты, надеюсь, помнишь?
– Веннена, пожалуй, забудешь! Особенно в обществе Спрута.
– Тем хуже. Догадайся вы явиться поодиночке, было бы у меня три отличных счастья, а вы какой-то ком скатали.
Счастливый, не спорю, но один.
– Да? – темные брови сына на мгновенье сошлись, – а если, как в Торке, три кома поставить друг на друга? Оно ведь до весны простоит.
Нужно было идти к милым, дорогим, желанным гостям, всплескивать руками, ахать, кормить, а они глядели друг на друга и ржали. Мать с взрослым сыном, вдова маршала, она же сестра экстерриора, и свеженький капитан. Чудовища… Талигойские.
