Старый греховодник наверняка бы предпочел скамью, но тогда ему бы пришлось смотреть на оказавшуюся напротив супругу, которая наверняка бы принялась рыдать. Шириной временный тронный зальчик не вышел, так что слезы папенька уж точно бы разглядел, после чего захотел бы если не сбежать, то убить. Того же Дарзье, мимо которого как раз проводили Валме.
Наследник Дораков предпочел уставиться в потолок, а стоящая у противоположной стены барышня в белом с золотом улыбнулась и тут же благовоспитанно потупила глазки. Сама по себе она была безвредна, но настроение испортила.
Бедняга Мевен не для того разорвал помолвку с Леони Дорак, чтобы его сожрали, пусть и ради благого дела! И что б было не объяснить замыслившей подлечить папеньку змеюке, кого трогать нельзя ни в коем случае, а кто ни на что другое не годится?
«Слушайте! – потребовали угнездившиеся на балкончике под потолком фанфары. – Слушайте и ликуйте!»
Леони торопливо поправила золотую оборку, а восседавший впереди наискосок худющий клирик – золотой же наперсный знак.
Вышло, как в свихнувшемся зеркале.
– Поспешите, – отчаянно прошептал пристав, Валме по-варастийски огрел олуха по спине и в несколько прыжков оказался у разукрашенного борзыми кресла."
"«Ликуйте!» – вновь потребовала верноподданная медь, и двери бывшей приемной Рудольфа торжественно распахнулись, выпустив дюжину ноймарских кирасир. Двое верзил сразу замерли по обе стороны выхода, остальные с обнаженными палашами встали вдоль стен. По сравнению со зверенесущими гимнетами они выглядели очень прилично, почти как волкодавы.
Следующим выкатился незнакомый церемониймейстер, одаренный двойной порцией щек. Обойдя трон справа, он встал точнехонько под сверкающей люстрой, которой и пригрозил белым, увенчанным короной жезлом. Успевшие стянуться в Тронную дворцовые приставы согласно грохнули об пол своими палками.
– Его величество Карл! – рев церемониймейстера на мгновение спотыкался об очередной стук и несся дальше. – Ее высочество Октавия! Его высочество Рокэ! Его высочество Рудольф!.
.
2
На краю брошенного поверх ковра алого плаща Робер, как и было велено, пропустил спутницу вперед. Дочь Катари чувствовала себя заметно уверенней Проэмперадора Олларии, но сбежать уже не выходило, и Эпинэ двинулся за крупной светловолосой девочкой… принцессой к высокому креслу. Гремела музыка, впереди и внизу мельтешили разряженные люди, и казалось, что за стенами нет ни зимы, ни войны, хотя большая война и впрямь заглохла.
