– Ну, здравствуй, – Рудольф был на полпути между окном и дверью. – Удивил так удивил, но ничего не скажу – молодчина!
– Я? – растерялся Жермон. – Боем командовал Эмиль, я только…
– Женился, – подсказал от стола Ворон. – Герцог удивлен именно этим. Маршальство он воспринял с полным пониманием.
– Именно, – фыркнул Ноймаринен. – Счастлив?
– Неимоверно, – опять вмешался Алва и поднялся. – Мне хочется пристойного шадди, а единственное место, где его можно получить, это ставка графини Савиньяк.
– Фарнэби тоже здесь.
С поварами и брадобреями.
– Шадди не только морисский орех с водой, но и разговор. Ариго!
– Да?
– Засвидетельствуйте мое почтение дамам, от которых я сбегаю.
– И Леоне? – добродушно усмехнулся Рудольф, поворачивая к окну.
– Леоне не надо. Кэналлийский я вспомню завтра.
Регент Талига толкнул явно пустую кружку из-под глинтвейна к упрятанному под грелкой-гусыней кувшину и быстро вышел. Стукнула дверь, закачался шнур звонка.
– Будто приснился. – Ноймаринен задумчиво потер спину.
– Не хотелось бы просыпаться, уж больно сон хорош. Так счастлив ты или нет? Изволь сам сказать.
В ответ Жермон лишь блаженно улыбнулся. Задремавшее на время сражения и отступившее у гроба Вольфганга счастье расправило сразу и крылья, и хвост; умей Ариго петь, он бы запел. О серебряных глазах и прячущем сокровище омуте.
– Вот и отлично! – Рудольф все прекрасно понял. – Должно же кому-то и в любви везти, а тебе жизнь неплохо так задолжала, пора и отдавать. Жаль, с перевязью Алва поторопился, лучше бы ее при всех на тебя король надел.
– Король? – не понял новоявленный маршал. – Как? Откуда?
– Из Ноймара. Никуда не денешься, Талигом правит малыш, которого пасти и пасти. И еще больше никуда не денешься, его надо показывать подданным. День рождения короля – неплохой повод для первого после заварухи большого приема, но главное – возвращение Рокэ, а то особо недоверчивые про него чего только не навыдумывали. Вы ведь прежде почти не сталкивались?"
"– Нет, – начал Жермон и понял, что ведет себя как чужой, и Рудольф это вот-вот заметит.
Пить не хотелось, но Ариго быстро взял с подноса чистую кружку. – Я и Савиньяков с юности не встречал.
Беловолосые мальчишки выросли в маршалов и вернулись в жизнь торского генерала чем-то очень важным, особенно Лионель. Как он сумел понять? «Желаю вам счастья, графиня, причем немедленно»… Кольцо с фамильным рубином исчезает в воде, маршал продолжает говорить о старых бедах, и те разжимают когти.
