– Она жжется. – Свободный дукс сдвинул пару стульев и уселся, водрузив ноги на второе сиденье. – Про тебя я знаю много, но не всё. Эмилю пришлось нестись на север, ты собрался водворять зайца в нашу кастрюлю, а Рокэ решил, что тебе лучше еще немного пожить. В итоге мы здесь, все замечательно, но откуда у тебя «вороные»?
– Из Эпинэ, – объяснил Лионель, созерцая тоненький, но длинный хвост, мечущийся между Большим Вержем и Вержеттой. При желании могло сойти за предсказанье. – О том, что дядюшка Себастьена собрал пополнение и ведет к племяннику, я узнал еще в Аконе.
Издали где новобранцы старого Шарли, а где рубаки молодого, не разобрать, ну а я от Эмиля отличаюсь еще меньше, грех было не воспользоваться.
– Ты у тебя тоже неплохо получаешься.
– Я и получился, но маршал Лионель залевским разведчикам не показался бы, да еще в один день с братцем. Не будь тебя, мне бы двоиться, конечно, пришлось, но уже ближе к Олларии, а так хватит «скрытого подхода Эмиля Савиньяка».
– Допустим, Эмиля ты сделал из себя, а все остальное?
– Всего-то и потребовалось продемонстрировать вороную масть и алатов.
Легкоконные со мной, то есть с Вальдесом, и раньше были, но Рокэ пригнал к нам панцирный полусоколец, если ты знаешь, что это за штука."
"– У них не те вечные ценности, что у меня, нас объединяет разве что тюрегвизе, ну и слегка вы с Алвой. Ты показал зайцу медвежий мех или что-то еще?
– Что-то еще. Вчера под метель мы расстались с Вальдесом, сделали круг, зашли со стороны Аконы и шуганули пару разъездов, после чего якобы случайно наткнулись на ойленфуртских мушкетеров.
Думаю, завтра они будут моими.
– Давай! – Салиган протянул руку. – Тюрегвизе давай, без него я запутаюсь. Откуда у Заля ойленфуртцы, что в башке у Дарави – это же его совятки? – и вообще, зачем тебе пехота?
– Полк отправил на агарийскую границу еще Рудольф, а Дарави убили. На обеде у Заля. – Фляжку Лионель не дал, а бросил, но Салиган лавливал и не такое. – Полку навязали нового командира, только ветераны чужаков не любят, бесноватых же в обстрелянных частях обычно немного.
Каделец ойленфуртцам прийтись ко двору не мог, и я сделал ставку именно на это. Явился пред ними во всем эмилевом блеске, а в придачу предъявил их же товарища – того, что осенью привез мне в Акону новости об убийстве и прочих заячьих подвигах.
– Чудненько, жаль, я не слышал. Что ты хоть им сказал?
– Ничего особенного. Выругал, пригрозил и велел решать. Кажется, речь удалась, но главное – меня видели воочию.
