Помнишь?
– Еще бы! – Изрытая чужими пушками стена, наспех сплетенные «венки», которыми измеряют каменные и чугунные шары, чтобы вновь пустить в дело… Сгребали ли гаунау талигойские ядра или им хватало своих? – Дурацкое ощущение! Привыкли, что к нам лезут, но лезут люди, а сейчас мы как были, так и есть, зато за зимой – твари, которые копят силу и жрут своих. Пока своих.
– Алва не думает, что к нам этой весной полезут, разве что по привычке. – Людвиг опять принялся что-то высматривать. – От мира с Бруно я, как ты понимаешь, не в восторге, но не разводить же у себя под носом нечто запредельное.
Слушай, мы Альт-Приддхен часом не проскочили?
– Какую-то речонку мы точно перешли… С четверть часа назад. Приддхен или нет, без карты не скажу.
– Приддхен, Совиную даже под снегом не прозеваешь. – Людвиг, придержав Шельму, вытащил из седельной сумки солидный курьерский футляр. – Велено вскрыть, когда мы отъедем от Старой Придды на пять хорн, а это как раз Альт-Приддхен.
– Какие сложности!
– Отец додумался напомнить Ворону, что дисциплина начинается с мелочей.
Алва пожал плечами и спросил, согласен я с этим или нет, мне, как ты понимаешь, пришлось поддержать отца. Ворон кивнул и с этакой своей ухмылочкой объявил, что вечером мне доставят пакет и соответствующие указания. Леворукий!
Алый атлас над белой дорогой вспыхнул до нестерпимости ярко. Регент и Первый маршал счел уместным произвести генерала Ноймаринена в маршалы и заодно пошутить. Людвиг дважды перечел приказ, на всякий случай перевернул, обнаружил на оборотной стороне запись про начало дисциплины и недурной набросок пса, похоже, того самого, с которым разъезжал Валме.
– Маршалов развелось, – смущенно хмыкнул Людвиг, держа в руках горящую на солнце перевязь.
– Не так уж и много, – ободрил растерянного, но потихоньку становящегося счастливым друга Жермон. – Если не считать стариков, будешь пятым. Шутки шутками, но перевалы должны висеть на маршале. Твой отец сейчас по сути – цивильный регент, так что все верно, но пить…
– Придется, – и не подумал испугаться старый друг.
– Ты прав, не так уж нас и много, даже, пожалуй, маловато. Дорака со счетов сбрасываем, толку от него никакого, отец по уши занят цивильной дрянью, Вольфганг… Вечная память, но он видел на своем месте тебя, так и стало. Савиньяки перевязи отхватили еще при Сильвестре и по делу, потом Дьегаррон прибавился, а теперь вот и мы с тобой… Выходит, действующих и впрямь пятеро, а всегда было не меньше семи.
