– Мне нужны хозяева, – Вальдес оттер конем дюжего привратника и преспокойно въехал во двор. Бывший не контрабандист держал не только стража, но и пару цепных псов, но на Ротгера собаки если и наскакивали, то желая облизать. Эти, впрочем, сидели на цепи.
– Господин… – привратнику явно не хватало слов. – Господин Гуго… не велели… пускать… этих… которые…
– Парни, – Вальдес потихоньку начинал веселиться, – выясните, не собирается ли «этот который» драться. Если собрался, удовлетворите. Святой отец и шестеро со мной.
Нет, восьмеро! Как-никак, логово сурового негодяя, я боюсь.
Суровый негодяй ждать себя не заставил и вышел на крыльцо сам. Выглядел он сообразно, с такой внешностью запросто сойдешь за отставного судью, но Лионелю отчего-то вспомнился покойный Арамона, вернее, его манера подбочениваться и громогласное «ха!». Ничего подобного Гуго, разумеется, не делал, не был он, скорее всего, и бесноватым, но что-то в рубленой физиономии заставляло думать, что клирик не ошибается.
– Господин Проэмперадор, не угодно ли вам пройти в дом, – «судья» был само спокойствие.
– Ваша свита может подождать во флигеле."
"Войти Вальдесу было угодно, расстаться со свитой – нет. Швырнув шляпой и плащом в выскочившую из какого-то чулана служанку, адмирал, обогнав хозяина, но не Мишеля с Ли, взлетел на второй этаж.
– Предъявите вашу жену, – заявил он с порога забитой тяжелой мебелью гостиной. – Ходят слухи, что вы ее то ли съели, то ли доедаете.
– Ложь, – припечатал «судья». – И я даже знаю чья.
– Ложь меня не интересует, – осклабился Ротгер, – в отличие от поедания вдов и сирот.
Это я, как Проэмперадор, должен пресекать.
– Ложь, с вашего разрешения, я пресеку сам.
– Ваше дело.
– Благодарю вас. Извольте немного подождать.
– В вашем обществе. У вас громкий голос, супруга вас услышит.
– Как вам будет угодно, – Гуго распахнул дальнюю дверь и заорал вглубь дома: – Лилиан, выйдите, у нас важные гости. Господин Проэмперадор, вы торопитесь или я могу предложить вам вина?
– Это может сделать ваша супруга.
– Лилиан сделала бы это с огромной радостью, но ей нездоровится. Ничего зловещего в этом нет, напротив. Что мне будет за сведение счетов с доносчиком и лжецом?
– Я не силен в богословии.
– Я тоже, и не стремлюсь, но свое доброе имя защитить намерен.
– А, вот вы о чем… Защищайте, сколько угодно.
– Благодарю вас. Разрешите представить вам мою супругу. Лилиан, господин Проэмперадор желает удостовериться, что мы счастливы, что бы про нас ни болтали.
