Убрав руки от Лютого и прошептав ему самое искреннее и душевное «Спасибо», я шла за огромным Бером, который проводил до нашей с Севером спальни, грозно изогнув на прощанье светлую бровь:"
"- Ты помнишь, о чем мы договорились? Сегодня вы спите, как ангелы - тихо и незаметно!
С улыбкой кивнув, и пожелав доброй ночи, я скользнула внутрь комнаты, тут же увидев Севера, одиноко сидящего на краю подоконника. Огромного сильного воина, чьи яркие синие глаза смотрели так потерянно и грустно, что сердце дрогнуло и раскрыло свои объятья, давая почувствовать, что мой настрой изменился и все в порядке.
- Мия? - чувственные губы Севера изогнулись в красивой, чуть удивленной улыбке, когда огромный Бер опустил ноги на пол, повернувшись ко мне всем своим мощным корпусом и на секунду замерев, словно прислушивался к тому, что происходит внутри меня. А в нутрии меня была лишь огромная любовь! Любовь, пылающая и принадлежащая ему без остатка!
Широкая улыбка, обнажившая острые клыки моего могучего Бера была такой очаровательной и счастливой, что я рассмеялась, утопая в его жарких объятиях, когда Север кинулся ко мне, обхватывая сильными руками и приподнимая над полом так, что мне пришлось обвить его торс ногами, снова повиснув на нем в позе маленькой бешеной обезьянки.
Мой огромный, красивый, сильный Берсерк. Моя жизнь.
Чувствуя его горячие жадные губы, которые тут же проделали дорожку от шеи до уха, осторожно прикусив, отчего надоедливые мурашки с визгами высыпали на мою кожу, принявшись танцевать.
Ламбаду. Обнаженными. Я пыталась не потерять себя в этой страсти и этом жаре, забываясь сразу же, опьяненная самым невероятным ароматом, в котором заключалось все то, что я так любила - лес, ночь и свежесть, пытаясь донести до моего разгоряченного мужа, что сегодня у нас временные выходные в плане освежения моей метки.
- Север...Север...
Я пыталась хотя бы дышать в небольших промежутках, между горячими поцелуями, которые становились все более ненасытными и горячими, когда Бер, успел уложить меня на кровать, тут же нависнув сверху и не отпуская моих ног, которые продолжали обвиваться вокруг его стального пресса, и застонала, когда его ладонь скользнула под мои ягодицы, сжимая и заставляя раскрываться ему на встречу.
Хитрые мурашки бегали, словно сумасшедшие, кажется, пытаясь пробраться к губам, чтобы я онемела, молчала и не смела останавливать то, что так хотело мое тело. Душа. И разум.
