Когда пришло время Лютому появиться на свет, медведица знала, что я рядом. Она забралась на высокую льдину, которая врезалась в пролив, одной частью утопая в ледяном океане, но я не мог добраться к ней сразу, потому что ее защищали белые медведи.
Когда на секунду Ледяной замолчал, уставившись в одну точку, я едва могла дышать, понимая, что ужасающие картины прошлого снова разворачиваются перед его взором. Лишь спустя какое-то время Король смог продолжить дрогнувшим, слегка хриплым голосом, заговорив приглушенно, словно боясь, что снова может произойти что-то плохое, если он заговорит об этом вслух:
-.
..я видел как рождается мой сын в крови и поте медведицы, пытаясь прорваться сквозь два кольца могучих медведей, когда она...глядя мне в глаза...оттолкнула едва дышащего ребенка в ледяные воды, стоило лишь ему закричать, подав знак своего рождения...
Голос Ледяного оборвался, вместе со стуком моего сердца, когда в расширившимся зрачке Короля, я видела ужас и панику тех дней, которые он пронес в своем сердце на протяжении всей жизни, понимая, что слезы катятся по моим холодным щекам, капая звучно на медную тарелку, отдаваясь глухими тихими ударами.
-... мои воины ринулись на помощь, а я ничего не помнил в тот момент...ничего не понимал...я видел лишь как крошечное тело моего сына поглотил безжалостный ледяной океан, который убьет любого своими холодными тисками. Я нырнул за ним...
Король снова замолчал, переводя дыхание и, кажется, борясь с собой и своими эмоциями, которые были так несвойственны Берам и Белым в частности, когда хрипло выдохнул, снова переводя взгляд на меня, и потянувшись вперед, чтобы осторожно коснуться кончиками пальцев моих мокрых щек, вытирая слезы:
- Позже мне рассказали, что я убил два десятка медведей, утопив льдину в крови, но я нашел своего сына в черных водах.
..он был холоден, как лед и едва дышал, но был жив. Никто не верил, что он выживет..., - горячие ладони, вытирали мои слезы, щекоча мокрые ресницы, когда Ледяной, улыбнулся шире, показав кончики своих клыков, - 11 дней и ночей я носил своего сына на груди, боясь сомкнуть глаза и считая его едва слышное дыхание.
..
Я улыбнулась сквозь слезы, видя, как Бер положил ладонь на свою мощную грудь, словно и сейчас на ней был маленький комочек его счастья."
"- На 12-ый день мой маленький сын открыл свои голубые глаза, доказав всему миру свою силу и стойкость духа.
