Нет, я не перестала его бояться совсем, но теперь думала о нем чаще, чем о ком-либо, чувствуя странную дрожь в теле, когда вспоминала его коронную фразу или то, как он мурлыкал, вытворяя вещи, от которых было стыдно...но приятно.
Понимая, что все это время Туман просто смотрел на меня сверху вниз, широко улыбаясь, я стала буквально пунцовая, особенно когда услышала его довольный, смешливый голос:
- О чем ты думаешь, Мия?
- Туман...а Берам можно сломать нос и лишить их этого ужасно надоедливого обоняния?
Мужчина расхохотался и в свете луны его зрачок снова сверкнул, ловя ее отражение внутри глаза.
- Туман, у тебя глаза необычные...
Бер кивнул, все еще посмеиваясь и переводя взгляд на меня, словно лишний раз давая увидеть то, как отражают лунный свет его глаза. И снова я почему-то подумала о волках....но ведь он был мишкой.
- Почему так?
Туман лишь пожал своими огромными мощными плечами:
- Не знаю, я таким родился.
- И имена у вас такие необычные у всех...
- По сути у Беров нет имен, Мия, - Туман снова привлек меня к себе, приобняв могучей рукой, - это скорее характеристики, - на мой недоуменный взгляд, мужчина лишь пожал плечами, - это у людей ждут ребенка, сочиняя имя заранее. Беры же никогда не могут быть уверены наверняка, что его ребенок родится и выживет...Беры не знают каким он станет, когда возмужает, поэтому имена мы получаем только после перехода - когда наша человеческая сущность уравновешивает звериную, не перетягивая ни в одну из сторон.
Меня нарекли Туманом, потому что я умею неплохо скрываться. Ураган очень быстрый и передвигается так, что вряд ли его сможет кто-то догнать. У Янтаря особенные глаза, которые способны различать то, что другие могут не заметить. А Север и Лютый... - Бер задумчиво почесал свою черную щетину, - ну у них свое восприятие мира, отличное от остальных Беров.
"
"- Отмороженное, - пробормотала я, чувствуя, как затряслись плечи Тумана от смеха. Когда мужчина неожиданно оглянулся, словно за нами мог стоять кто-то безмолвный и неощутимый, я напряглась до кончиков пальцев, отчаянно прислушиваясь и снова жутко испугавшись. Не за себя. А за Севера, Урагана и Лютого, боясь услышать плохие новости, которые могли знать только Беры.
