даже когда он научился сдерживать свою силу и страсть, и женщины оставались живы после зачатия, они умирали, вынашивая новых беров, которые даже в утробе своих человеческих матерей были слишком сильны...И Проотец Беров снова вернулся в лес в обличие зверя, отыскав медведицу, которая родила ему сына. Его первого сына, Бурого. Он был страшим среди братьев. После Бурого был рожден Бер Белый, Гризли и Кадяьк. Рожденные от разных медведиц братья были единой крови с их отцом...так появились наши роды. Но помня о том, сколько женщин погибло в его объятьях, Проотец запретил Берам приближаться к человеческим женщинам, создав единый закон, в котором было сказано, что Беры - войны, обязанные жить закрытыми общинами и нести секрет своего рождения и существования вдали от человечества, ибо мы не были людьми по рождению.
..
Замолчав снова и погладив живот, Север неожиданно спросил с улыбкой в голосе:
- Интересно?...
- Нет, - восторженно выдохнула я, слыша его сладкий и такой волнующий тело смех, с мурлыкающим:
- Лооооожь.
...
- А что было дальше?...
Горячие пальцы Севера снова скользнули по животу, сделав легкий круг, и снова ладонь накрыла пупок и низ живота, принявшись легко и осторожно поглаживать, вырисовывая круги:
- Сыновья поклялись исполнять единый закон, спрятавшись в глубине лесов и поделив необъятные просторы между собой поровну. Со временем рождались новые Беры, и роды разрастались и ширились, и чтобы сохранить великую кровь Проотца, сыновья решили дополнить единый закон, запретив Первой линии, самой чистой кровной линии, идущей от самого Проотца, иметь связь с людьми под карой смерти.
Но никто не смог удержать Беров от любви, Мия...
Горячее дыхание коснулось моей шеи, и я сжалась в ожидании продолжения, пытаясь прогнать стадо надоедливых мурашек, которые радостно бегали по коже, размахивая своими мокрыми трусами...предатели! Наверно все эти мурашки исключительно женского пола, поэтому они не способны устоять перед дыханием и голосом Севера.
Бер за моей спиной сделал глубокий вдох и рваный выдох, снова буквально окаменев и прижав ладонь к моей влажной коже, на несколько секунду застыв, но все-таки натужно продолжив своим убаюкивающим голосом, в котором все-таки сквозила выдающая чувства хрипотца:
- Ничто не могло удержать Беров от любопытства, но увидев женщин всего лишь раз, они становились безумными от любви, не боясь больше собственной смерти.
