Она глядит на Нику, на суетящихся людей, и не спеша заходит за угол.
выдох третий
— Меня зовут Яна, я родственница погибшей Светланы Баевой.
Начальник УМВД Староалтайска Александр Яковлевич Широков машет на нее рукой.
— Прекрати. Я знаю, как тебя зовут и кто ты, Вероника Леонидовна. Садись давай.
Ника заходит в кабинет, закрывает за собой дверь. Из стула для посетителей и кожаного кресла, стоящего в углу, выбирает кресло."
"От горящего дома Нику увезли в отделение, где задавали кучу вопросов: что произошло, как она оказалась на чердаке, как зовут погибшую, откуда Ника ее знает, откуда бензин, — я же сказала вам, что я ее не знаю, отвечала Ника, и про бензин не знаю тоже.
Полицейские не поясняли ничего — они и не были обязаны. Письма их тоже не впечатлили, они без особого интереса сообщили, что проверят. Потом, видимо, пробили, кто Ника такая, и вообще оставили в допросной комнате, забрали телефон, сказали, свяжутся с родителями. Но мама и Китаев все не ехали, а чуть позже Нику отвели этажом выше, где ее ждал Широков.
Ника не видела его лет десять. За прошедшие годы он чуть оплыл и теперь будто придавливает собой не только кресло, в котором сидит, но и стол, на который опирается локтями, и даже пол в комнате не кажется столь же тяжелым и плотным, как Широков. Лицо желтоватое, под глазами мешки, взгляд тусклый, усталый, но не злой. На безымянном пальце левой руки кольцо «спаси и сохрани».
— Как ты выросла, смотри-ка. Чай, кофе? — спрашивает Широков. — Сам не сделаю, но вон там чайник с чашками.
Он показывает в угол комнаты, где на небольшом холодильнике стоят электрический чайник, пакетики, чашки и ложки. Как в больничной палате.
— Нет, спасибо.
— Сразу к делу, значит? Хорошо. — Он прихлопывает слово «хорошо» ладонью. — Чего не сидится дома?
Ника снова рассказывает про спам, наводки в письмах, снова видит скепсис.
— С какой целью ты виделась с Бардаховым?
— С Якутом?
Широков кивает.
— А почему спрашиваете?
— Не могу сказать.
— Ну а я не помню ничего. Все как в тумане.
Широков качает головой.
— Давай без этого. Ты же встречалась с ним дважды, последний раз на этой неделе, вы вместе уехали.
— Знаете, я вот только одно помню. Что вы не можете говорить со мной без опекунов.
— Все верно.
— Тогда почему мамы или Китаева здесь нет?
Широков вздыхает, откидывается в кресле, скрестив руки на груди.
— Слушай, мы с тобой сейчас просто болтаем, как старые знакомые. Не под запись.
— Поддерживаю, — кивает Ника. — Поболтать я готова.
