Но не успевает, сбивается, заметив краем глаза движение. В старой части кладбища в мягкой морозной дымке идет медведица. Она посматривает на собравшихся, втягивает воздух, поднимая черный нос. Рома смотрит на нее, готовый разогнать весь похоронный вой и потащить мать к машине, петляя между оградами — как быстрее? Он и не помнит дорогу, тут лабиринт. Но медведица топает дальше, скрывается за пеленой снегопада и исчезает — будто и не было.
Рома долго еще всматривается в ту сторону. Слышит шепот за спиной — одна соседка говорит другой: помните, осенью в Октябрьском районе наркоманку нашли.
Месяц лежала в заброшке. Надела на голову пакет и задохнулась.
На нее шикают, но разговор все равно продолжается.
Соседи организовали дежурство.
Это хорошо.
Да мало тут хорошего.
Говорят, она в секте была.
Может, и в секте, может, тоже наркоманка, кто их разберет сейчас.
А вы читали новости сегодня? Шамана убили. В ДК камлал по средам. Зарезали в его же доме, представляете? Во Власихе жил.
Господи прости…
Люди совсем с ума посходили.
Уж святого человека-то за что? Он бездомным и наркоманам помогал, общежитие организовал.
Ну уж святой, ты загнула… Язычники.
Вот и допомогался. Они же его небось и зарезали. Говорят, расчленили.
Ужасно, говорят, как свинью разделали.
Рома ежится, ловит на себе внимательный Наташин взгляд.
Наркоманы, продолжают бабки. Продают же всякую гадость на улицах. Пишут, наркотик новый появился.
Может, Светка тоже на него подсела? Вот и того.
Дочка Дагаева в городе.
Что если Светку она порешила? Ее папаша гипнозом занимался, сатанистом был, такую жуть творил, во всех газетах писали. Девки мерли…
— Когда Света умерла, Ники Дагаевой не было в городе, — громко говорит Рома. — Лежала в дурке, справка есть. А теперь можно уже варежку закрыть, тут не скамейка у подъезда, бля.
выдох второй
Ника отжимается: пять подходов по тридцать.
Пьет чай.
Пьет таблетки: сегодня болит за глазами, сильно, и ощущение, будто они вот-вот выскочат из черепной коробки от давления.
Проверяет холодильник — еды нет. Ника решает не идти в магазин, сегодня есть не очень хочется.
Она садится на диван, поджимает ноги, чтобы те не мерзли. Около часа листает новости в телефоне под белый шум работающего телевизора. Иногда из телевизионных недр всплывает что-то неожиданное и даже интересное. Вообще, говорит ухоженная женщина интервьюеру, декоративность должна начинаться после шестидесяти.
Как это, уточняет интервьюер, поднимая бровь.
