Рома еле успел подбежать и ухватить ее за руку. Не вывихнул, спрашивал потом. Рукой можешь шевелить? Ника кивала, глядя куда-то сквозь него.
Там, где ветки около берега в воду уходят, лед слабый, говорил, стаскивая с Ники ее мокрый пуховик и набрасывая ей на плечи свой. Кого пытался успокоить? Себя, наверное.
Склон скользкий и еще лед слабый, говорил, поддерживая Нику, когда они спешили через лес к машине. Ничего, сейчас согреешься и даже чихать не будешь. Спустя какое-то время не выдержал и подхватил ее на руки, так было быстрее.
Она прижалась к его шее холодной щекой, что-то шептала про луну, и Рома постоянно спотыкался о кочки под снежными заносами, боялся уронить.
Когда тело вынимали, налили воды, склон наверняка скользкий, потом присыпало снегом, и еще этот лед слабый, вот ты и соскользнула, повторял он, сажая Нику в машину и выкручивая печку на полную.
Ника его не разубеждала. Она стучала по мертвому экрану телефона пальцем. Мобильник не реагировал, Ника все равно стучала.
Рома подумал — ну, пиздос воскрес, когда дядя узнает — а он узнает — Рома огребет по полной.
Оказавшись в квартире, Ника скинула одежду на пороге, рядом с ботинками, и прошла в ванную, оставляя на паркете мокрые следы и зябко втягивая голову в плечи. Завитки коротких темных волос облепили шею, смуглая спина сужалась к подтянутым и узким бедрам. Рома представлял себе пациентов психбольницы по-другому — зеленоватых, измученных таблетками. Но жилистая как мальчик-подросток Ника скорее была измучена тренировками.
Пока она грелась под душем, Рома осмотрел квартиру. Из личных вещей он заметил лишь пудреницу — лежала на подоконнике на кухне. Вещи в гардеробе занимали половину полки. Холодильник пустой. В тот день он его заполнил и пожарил картошку — единственное, что он умел готовить, кроме пельменей. Выйдя из душа, Ника удивленно подняла брови, съела всю картошку с черным хлебом и, коротко поблагодарив Рому, ушла спать. То, что произошло на берегу, они не обсуждали.
Продукты в итоге испортились, Ника не готовила. Она и в квартиру впускала не сразу — Рома подолгу звонил и стучал, затем перестал, понял, что нужно сразу набирать на телефон. Тогда Ника откроет дверь.
Мария Леонидовна приезжала пару дней назад. Ходила осторожно, как кошка по новой территории, все оглядела, от чая отказалась. Ника следовала за ней, стояла близко, касаясь матери локтем, но обнять решилась лишь на прощание и после заперлась в спальне.
