Ника пытается понять, откуда звук. Она же сыпала за плинтус яд, раскладывала ловушки, неужто мало?
— Ты слышишь? — спрашивает она, и Китаев поднимает брови.
— Что?
— Что-то шуршит.
Пару мгновений он прислушивается и качает головой.
— Душа моя, ты ешь давай. Я к тебе по делу. Начальника полиции вчера убили. Друга моего.
— Плохо, — отвечает Ника. Она не испытывала симпатии к Широкову, но он заслуживал не смерти, а тюрьмы скорее. Ну, или хотя бы суда. — Нашли, кто это сделал?
Китаев качает головой, закашливается.
Ника молча ждет, когда его приступ уймется.
— С другой стороны, он ведь и так болел.
— Ну ты, конечно, тварь — так говорить. Меня, получается, тоже можно в расход? Или тебя.
Ника многозначительно молчит, смотрит сквозь Китаева, попивая чай.
— А в «приют» зачем ходили с Ромкой и Андреем?
— Захотелось.
— А если они узнают, кто ты?
— Я и не скрывала.
Китаев подается ближе.
— Ты понимаешь же, что так нельзя?
— Мне можно все, — отвечает Ника. — Я — новый аватар Великого духа, если ты не в курсе.
Китаев хмыкает. Шуршание делается громче, когда он открывает рот. Как будто крыса у него внутри, заблудилась в животе.
— Ты думаешь, твой папка что-то там решал? Он был клоуном. И ты такая же. Хотя чего с тебя взять, — он машет на Нику рукой. — Признайся, это же ты подожгла девицу на чердаке.
Ника качает головой — нет, не она конечно же. Да? А ты откуда знаешь, спрашивает другая Ника, подмигивает с чайной поверхности из чашки.
— Ну кто тебе поверит? — вторит ей Китаев.
— Хотя, может, и правда не помнишь. Ты же на таблетках.
— Я их не пью давно.
— Тем более! — Китаев торжествующе вскидывает руки. — Еще бы ты что-то соображала.
— Я никого не убивала, — говорит она. — Я помню, что было на самом деле. И если надо, расскажу об этом.
— Душа моя, сама ты — вряд ли. Но не волнуйся, мы за тебя расскажем.
— Кто «мы»? — спрашивает Ника. Ее начинает подташнивать, голова кружится.
— Ты пей, пей, — говорит Китаев. Его лицо подрагивает, растекается, свет меняет цвет.
Голова кружится сильнее, мир едет по наклонной в бездну.
Ничто не скребется больше, тишина.
выдох последний
Так вышло, что Рома слишком много врал по жизни.
Врал, что заболел: грел градусник на батарее и прогуливал школу. Один раз нагрел до сорока, мама чуть не раскусила.
Врал бывшей, что занят по работе, а сам ехал на охоту. Что стоило сказать правду?
Врал, что есть деньги.
Врал, что не устал, что все в порядке, что все его устраивает.
