– Залезай.
Рика повернулась ко мне лицом и сжала кулаки. Она тяжело дышала, совершенно потеряв самообладание, и покачала головой. В ее глазах блестели слезы.
Зачем я это делаю? Я мог бы сказать, как сильно ее желал, как сильно нуждался в ней, как спустя почти неделю по-прежнему ощущал ее вкус на языке. Рика могла бы сейчас лежать подо мной, в моей кровати, я мог бы погружаться в нее, слушать ее частые вздохи. Забыться с ней под простынями и чувствовать ее до конца ночи.
– Майкл, – взмолилась она дрожащим голосом.
– Почему ты так поступаешь? После всего, через что мне пришлось пройти из-за тебя сегодня? Почему ты пытаешься сделать мне еще больнее?
– Ты сдаешься?
Ее лицо исказилось гримасой, она опустила голову, ее тело задрожало от рыданий.
– Ты больной, Майкл. Ты просто больной.
Я стиснул зубы, приблизившись к ней.
– В прошлом году, когда я узнал, что ты встречаешься с Тревором, мне стало противно. Я ненавидел тебя, но вас, как пару, возненавидел еще больше. Я хотел прийти сюда и увидеть тебя в его постели, увидеть, как бы ты выглядела…
– Почему? – перебила меня Рика.
Глядя ей в глаза, я осознавал, что сам с трудом понимал ответ на этот вопрос. Даже в детстве я всегда ощущал злость. Я злился на отца, потому что он пытался вылепить из меня того, кем я не был. Злился на него из-за того, что он выхватил Рику из моих рук. Злился из-за того, что их с Тревором всегда сводили вместе. Злился из-за того, что мне пришлось уехать в колледж и оставить Рику с моей семьей.
А потом я разозлился на нее за то, что она меня предала.
То есть, мне казалось, что предала.
Но по какой-то причине эта злость не сломила меня. Она сделала меня независимым, непокорным. Я знал, чего хочу. Я противостоял отцу, принимал собственные решения. Я был неуязвим. И с успехом научился получать удовольствие своеобразными способами.
Раньше, каждый раз, когда Рика входила в комнату и смотрела на меня, отчаянно желая получить ответный взгляд, я чувствовал себя сильным, отказывая ей в этом. Я чувствовал себя сильным, когда уходил, не обратив на нее внимания, словно ее вообще не существовало.
Мне нравилось господствовать в ее прелестной головке, что моему брату было не под силу.
А подвергая себя пытке, например, представляя Рику здесь, с ним, я держал себя на взводе, подпитывал свою ярость. Мне это нравилось, потому что мне нравилось быть самим собой. Это делало меня сильным. Изменился бы я, если бы поддался ей?
– Мне нравится мучить себя, – сказал я Рике. – Мне это нужно.
