Она в полной безо-пасности, о ней хорошо заботятся.
Отвернувшись, я закрыла глаза.
Реабилитация. Значит, ей не причинили вреда.
Но…
Но, если Майкл хотел навредить мне – если он думал, что я его предала, – зачем сделал то, что в конечном счете поможет моей маме? Почему просто не заточил ее в какой-нибудь подвал, как я боялась?
Я сложила руки на груди.
– Почему я не могла никому дозвониться?
Теперь я знала, почему моя мать была недоступна. Ей, вероятно, запрещали пользоваться сотовым. Но телефоны матери Майкла, его отца, Тревора, нашей домработницы, уехавшей из города…
– Потому что ты никому не звонила, – сознался Майкл, посмотрев на меня с нечитаемым выражением на лице.
– Во время вечеринки Тревора Уилл залез к тебе в машину, взял твой телефон и поменял все номера в телефонной книге. Ты звонила на созданный нами фальшивый номер."
"Мои пальцы сжались в кулаки; я опустила глаза, закипая от негодования. Черт, я даже видеть его не могла.
– Мы были абсолютно уверены, что это сделала ты, – вмешался в разговор Уилл.
– Я проснулся, увидел видео в сети и запаниковал, сообразив, что оставил телефон в толстовке, которую забыл на складе.
Он избегал смотреть мне в глаза.
– А потом Майкл увидел эту толстовку, которая висела на кухонном стуле, и Дэймон подтвердил, что это ты забрала ее. Ты злилась на Майкла из-за его отказа, поэтому мы… мы просто…
Он умолк. Дальнейшие слова были излишни.
Я сердито посмотрела на Майкла. Все это время. За все эти годы он мог прояснить ситуацию, просто поговорив со мной…
Но в этом весь Майкл.
Он шел напролом, и ему было неважно, пострадает ли кто-нибудь при этом. Он всегда верил, что он прав и никогда не извинялся. По крайней мере, я видела сожаление в глазах Кая и Уилла.
А у Майкла – ничего. Чем больше ошибок он совершал, тем выше задирал голову, чтобы никто не мог посмотреть на него свысока. Чтобы все видели только его.
Я покачала головой; в глазах жгло, пока я смотрела на него. Скажи что-нибудь!
Как Майкл мог просто сидеть после всего, что мы…
Я ему доверяла – поделилась с ним такими секретами своей души, к которым никого другого и близко не подпущу, – и вот, значит, о чем он думал каждый раз, когда шептал мне на ухо, или прикасался, или целовал, или…
Я снова сжала кулаки.
– Я хочу уехать отсюда, – выдавила я.
– Нет.
– Я хочу уехать отсюда, – повторила я более твердым голосом.
– Нельзя. – Майкл покачал головой. – Я понятия не имею, где Дэймон. Завтра мы все вместе вернемся в город.
Я скрипнула зубами.
