Доставая тяжелый кинжал из дамасской стали, я улыбнулась и покачала головой, все еще не веря тому, что видела.
– Ого.
Кинжал был с черной рукояткой и бронзовой гардой. Крепче сжав его в руке, я подняла лезвие, чтобы рассмотреть плавные линии и замысловатую резьбу.
Черт, откуда он взялся?
Я любила кинжалы и мечи с тех пор, как в восьмилетнем возрасте занялась фехтованием. Мой отец всегда твердил, что шесть аристократических искусств не только бессмертны, но и полезны. Шахматы научат меня стратегии, фехтование познакомит с человеческой природой и научит самозащите, а танцы помогут познать свое собственное тело.
Все эти навыки были необходимы всесторонне развитому человеку.
Все еще сжимая рукоятку, я вспомнила первый раз, когда папа вложил мне в руки фехтовальную рапиру. Ничего красивее я в жизни не видела. Я провела пальцем по шраму на шее, внезапно снова почувствовав себя ближе к отцу.
Кто оставил этот кинжал?
Снова заглянув в ящик, я достала оттуда небольшой лист бумаги, содержавший всего одну строчку, написанную черными чернилами.
Бойся гнева терпеливого человека.
– Что? – пробормотала я, нахмурившись и ничего не понимая.
Что это значит?
И тут, подняв глаза, я охнула, выронив из рук и кинжал, и записку.
Я перестала дышать. Сердце пыталось вырваться из груди.
Перед моим домом плечом к плечу стояли трое мужчин и смотрели на меня.
– Какого черта? – прошептала я тихо, пытаясь понять, что происходит.
Это какая-то шутка?
Мужчины стояли совершенно неподвижно.
У меня мороз по коже пробежал от их пристальных взглядов.
Что они там делают?
Все трое были в джинсах и черных армейских сапогах. Всматриваясь в темную пустоту их глаз, я стиснула зубы, стараясь сдержать колотившую меня дрожь.
Маски. Черные толстовки и маски.
Я покачала головой. Нет. Быть не может, что это они. Это какая-то шутка.
Самый высокий стоял слева – правая сторона его серой, словно металлической, маски была изуродована следами от когтей.
Тот, что посередине, смотрел на меня из-за черно-белой маски с красной полосой, вертикально пересекавшей левую сторону лица, также истерзанного и деформированного.
А черная маска мужчины, стоявшего справа, практически сливалась с его толстовкой, так, что даже расположение глаз было не определить. Именно из-за него у меня в груди все содрогнулось.
Попятившись назад, подальше от окна, я попыталась перевести дух, после чего бросилась к стационарному телефону.
