Так что я встал, принял душ, слегка размялся и пошел на завтрак. Ишет обнаружилась сидящей за столом, увлеченно копающейся в телефоне. Увидев меня, она подскочила, и мои губы обжег нежный поцелуй.
— С папой говорила? — еле оторвался я от нее. Вкусная, так бы и съел!
— Ага, названивал уже с утра. Не хотела с ним говорить, но все же ответила. Оказалось, что он уже с тобой поговорил — я даже не знаю… Думала, орать будет, а он благословил, прикинь? То есть, я теперь вполне официально могу следовать за тобой.
— А раньше что, не могла?
— Раньше, без его одобрения, я была как бы сама по себе, бунтарка и все такое.
А тут он официально выразил поддержку моему жениху. Значит, принцесса делает это с родительского благословения. Значит, она правильная, хорошая, и только попробуйте не похвалить ее еду и не поцеловать ее в зад!
— Любишь, когда тебя туда целуют? -усмехнулся я.
— Ага. Ведь для этого надо стать передо мной на колени.
— Вон ты какая, оказывается.
— Какая?
— Наглая аристократка. Но безумно красивая.
— Последние слова только что спасли тебе жизнь. А так-то я добрая и ласковая.
— Ага, но насчет задницы учту.
— Да фу на тебя. Я пошутила. Терпеть не могу, когда передо мной лебезят.
— Я тоже. Но никому об этом не говори. Репутацию тирана и самодура надо поддерживать.
— Какие у нас планы?
— Поедем к столбу — что еще? А потом домой.
— Тогда поехали. Чего тянуть?
— Логично.
Далее мы позавтракали, сильно не наедаясь. Заодно посмотрел, что творится в мире.
Телефон опять жужжал, не переставая — надоел! Я усмехнулся и выключил его.
Я ж знаю, что это моя семейка названивает. Ну, и девчонки тоже. Ничего — пусть понервничают. Им полезно, и меня избавит от кучи нотаций. Все равно потом из меня все вытрясут. Но лучше позже, чем сейчас. Ехать к столбу раздраженным и не настроенным на работу чревато очень неприятными последствиями.
После этого я попрощался со своими временными слугами, распорядился законсервировать поместье и оплатил их услуги на год вперед, как раз до моего следующего посещения.
Легкой походкой в предвкушении последнего этапа перед шикарным отпуском, мы спустились со ступенек, сели в Несси и поехали на выход. Маршрут уже был в ее памяти, так что мы не спешили, но и не медлили.
А город бурлил, кипел и грозил взорваться. Повсюду была стража, магазины закрыты, в воздухе явственно витал запах бури. И главное, в новостях была абсолютная тишина — как отрезало. Видать, тут хорошо контролируют свободу слова.
