Ты такой же биомусор, как и твой сын. Твоя жизнь никчемна, а слова лживы и наполнены ядом. Поэтому я, боярин Протороссийской империи, вызываю тебя на суд богов. Здесь и сейчас. Твое присутствие все равно тут необязательно. Судя по всему, скоро у вас сменится власть. Правда, ты этого уже не увидишь.
А посмотреть действительно было на что. В тронном зале явно зрел бунт. Любой подданный в первую очередь думает о себе, а потом обо всем остальном. Нет, патриотизм есть у очень многих, и они с гордостью умрут за свою Родину.
Но тут ничего такого не было — была просто жадность невесть что возомнившего о себе короля, решившего пожертвовать всеми ими, ради… А ради чего, подданным было непонятно. Но выводы были сделаны быстро — король отказал Нагибину. Король против Нагибина. Нагибин из-за этого обречет их всех на гибель. А чтобы не обрек, надо убрать глупого короля и заплатить скромную, по сравнению со стоимостью их жизней, сумму. А раз король этого не хочет, значит, он не в себе и более королем быть не может.
Гул недовольной толпы нарастал, присутствующие теснились все ближе к трону. Стража, признаться, тоже растерялась, потому как слышала наш с ним разговор и дохнуть просто так не хотела. Впрочем, сигнал был уже подан, и в зал стремительно врывались войска, оттесняя народ от трона.
Гавриил все так же сидел на нем, но уже с перекошенной от недовольства мордой, созерцая творившийся беспредел. Было у меня желание призвать остальных гарантов договора, но не стал — уверен, они уже все знают.
Как говорится, шпионы там, шпионы здесь, и все такое.
В этот момент мой телефон блимкнул сообщением. Я посмотрел на экран — ура, я стал богаче на сто миллионов! Интересно, это кто ж так расщедрился?
— Я позволил себе лично решить возникшее недоразумение, — к нам подошел высокий, впрочем, как и все они, ангел, одетый в парадный мундир. — Позвольте представиться, Верховный канцлер Альсдейла — Михаил.
— Очень приятно, — кивнул я ему. — Почему лично?
— Наш король несколько вспыльчив и иногда его заносит, — поморщился он.
— Надеюсь, недоразумение улажено?
— Безусловно. Завтра я сделаю то, что должен. Не люблю, когда мной пытаются манипулировать.
— Понимаю. А ты, Рафаил, что тут делаешь?
— Я жажду мести!!!
— Это за своего сына, что ль? — проявил осведомленность Михаил. — Ты уж прости, старый друг, но умер он постыдно. Я видел запись и сочувствую твоему горю. Плохо ты его воспитал. Дать ему столь ответственное задание было большой ошибкой.
