Ему редко молились, он вообще мало чем отличался от обычного человека и не было в нем так явно присутствующей в других божественности. Любил он шумные застолья и покровительствовал виноделам и шутам.
Но была у него и иная сторона — темная, мало кому известная. И именно к ней мне и предстояло сейчас обратиться.
— О ты, бог Квасура, порожденье живого источника!
Хмель течет по твоим венам,
А боги с радостью привечают тебя.
Обрати на меня взор свой,
Поклонюсь тебе на четыре дороги, да на семь ветров;
Окроплю водой из камня Алатырь;
Чтобы даровал ты мне лихость веселую,
Да сокрыл от врагов истинный облик мой.
Чтоб смотрели на меня, а видели знакомого,
Чтоб говорили со мной, а слышали речи привычные.
Чтобы сердце их и разум затуманило веселье хмельное,
Чтоб ходили они мимо, да на меня не поглядывали.
Выпей чарку хмельного за меня, бог Квасура.
Выпей, да даруй силу. Гой!
С последними словами я почувствовал прилив веселья и удали. Всю серьезность как ветром сдуло. Легкой виляющей походкой я пошел к страже.
— Ну что, пид*асы ушастые? Не ждали, а я пришел! Вот вам — бухайте, твари, -сказал я, протянув им бутылку с крепким самогоном.
— Братья, вижу, как устали вы и продрогли на холодном ветру. Принес я вам бутылку Ангельской росы столетней выдержки, дабы согреть ваши тела и сердца, — вот что услышали они.
А после, сделав по глотку из бутылки, так и застыли, уйдя в нирвану. Теперь они и не вспомнят, что я тут был.
Посмеиваясь над глупостью эльфов, я, помахивая хворостиной, пошел дальше — теперь каждый во мне видит того, кого хочет увидеть.
Конечно, в иной ситуации они никогда бы не пили на посту, но маска Квасура поднимала внутри любого разумного неуемную тягу к выпивке. Тут даже трезвенник приложился бы к бутылке.
Проход, по которому я шел, был освещен магическими светильниками, был сух, пах травой и постепенно уходил вниз. Не широкий — едва ли двое разойдутся, был он ухожен. Однако ничего не показывало, что тут часто ходят разумные. Да и легкий слой пыли так же навевал определенные мысли о редких посетителях.
Настроение было веселым, будто я литр водки выпил. Походка пьяная, шатающаяся, очень подходящая, когда в тебя летят стрелы или плетения. Ну и ржал я периодически, распугивая тени от светильников. А что было делать? Эта маска была со странностями, но зато имела свои плюсы — любой, кто меня увидит, примет за своего близкого друга. А если выпьет, то потеряет память.
— Кто шагает дружно в ряд?
Семь Нагибиных — отряд.
