Демьян – представитель сексуальных меньшинств, – гореть мне в аду! Сама не поняла, как это из меня вырвалось.
– Очень интересно. Вы не производите впечатление девушки, дружащей с такими людьми.
– Ну вот, так вышло.
– Ну что я могу сказать, я впервые рад потенциальному знакомству с гомосексуалистом, – улыбаясь, произносит Владимир. – Лена, а можно перейти на «ты»?
– Да, я не против.
– Прогуляемся еще немного?
– Вообще мы и так далековато от санатория, да и поздно уже.
– И тем не менее, это все еще его территория.
Еще минут десять. Здесь безопасно. Собакам такое раздолье, – вот что делает с человеком поход к экстрасенсу.
– Давай.
Не сказать, что мужчина слишком много говорит, но чуть больше, чем мне бы хотелось.
– Красивая здесь природа. А какие узоры на снегу после собак. Ничего не напоминает? – зачерпывает горсть снега. Был бы здесь Демьян, определенно, сказал бы что-то некрасивое и грубое. Что-то в духе «Обычные узоры после того, как снег обоссали собаки. Вовчик, ты главное этот снег не жри, он так-то желтый».
О, Боже! Что со мной происходит?!
– У меня не слишком богатая фантазия.
– Ну как же, это ведь чайный сервиз, – «Ну если это чайный сервиз, Вован, то я в реале гомик».
– Да хватит! – зло вскрикнула вслух, смотря при этом на Владимира. Да что же это такое?! – Это я не тебе, Офелия ест снег, а она после этого простужается, вот и злюсь.
– Да, есть снег – нежелательно. Это небезопасно, – главное не есть желтый. – Если все же присмотреться, то можно увидеть здесь сервиз.
Точно не видишь?
– Да, возможно.
– Не подумай, что я зануда, просто я коллекционирую чайные сервизы и, возможно, поэтому они мне всюду мерещатся.
– Коллекционируешь?
– Да. Изначально – это было увлечением моей матери. Она их собирала с детства, я же перенял ее хобби уже в возрасте тридцати лет, когда перевез ее к себе в дом. И вот уже шесть лет я на них буквально помешан, – ой-ой-ой, что-то экстрасенс мне напророчила сомнительное счастье в виде мужчины, живущего с мамой.
– Нехорошо, когда тридцатишестилетний мужчина живет с мамой, да? Ты об этом подумала, Елена?
– Нет, нет.
– Я – не маменькин сынок, если тебе так показалось. Просто после смерти отца мама стала болеть. Она не привыкла быть одна. Мне ее жаль, да и, мне кажется, это мой долг.
– Ты прав, – вполне серьезно соглашаюсь я. Не все мамы такие как моя. Уважать родителей – это нормально. Оглядываюсь вокруг – красота.
