– Я – сантехник, который читает в сортире газеты. Как будешь расплачиваться, Елена Петровна? – молчит, но руки наконец от лица убирает полностью. – Ладно, так уж и быть, я тебя прощу и не буду катать заяву. Давай раздевайся.
– В смысле?
– В прямом. Телом будешь расплачиваться.
– Видал? – протягивает мне фигу. Вот тебе и нежданчик. – И вообще, я не виновата. Я – пострадавшая сторона! – затягивает полы халата потуже.
– Ну да, ну да, – хватаю ее за запястье и вытаскиваю из шкафа.
И тут, при хорошем освещении я узрел на ее шее кровь.
Мельком обвел взглядом всю фигуру. На ногах – царапины.
– Ты что, на охоте была?
– Как ты угадал?! – иронично бросает она. – Представляешь, я вышла из номера на балкон. Смотрю белка на дереве грызет мою шубу. Ну тут я и прыгнула с разбега на него, вступила в бой с этой гадиной. Выйдя победителем из этой схватки, но получив болезненные царапины, поняла, что дверь моего балкона закрылась. Пришлось прыгать на чужой, у которого случайно оказалась открыта дверь.
И вот я здесь, после столь сложной охоты.
– А шуба-то где?
– Да пошел ты, – зло бросает Лена.
– Вижу прогресс. Недавнее «отвали», фига «и «пошел ты» – это мощно для такой как ты. Ну, ладно, не обижайся. У тебя захлопнулась дверь, ты перелезла ко мне, а как ты оказалась в шкафу и с царапинами? Да и на хрена мне погром устроила? – Лена думает недолго, примерно несколько секунд, а потом переводит взгляд на сидящую недалеко от нас кошку. – Люська?!
– Да! Я наступила на нее, когда оказалась в номере.
Но я случайно и извинилась! – совершенно серьезно произносит Лена. – Но, видимо, ее не устроили мои извинения, и она вознамерилась испортить мне кожные покровы. Исчадье ада! – бросает в сторону угрюмой Люськи.
– Срочно собирайся, поедем к какой-нибудь знахарке.
– Что? Зачем? – хмурит брови. – Царапины достаточно обработать хлоргексидином и перекисью водорода. Твоя кошка ведь домашняя и не страдает бешенством?
– Ой, чем она только не страдает. Но едем мы к знахарке или какой-нибудь ведьме, чтобы снять с тебя порчу.
Тебя явно прокляли. Как ты дожила до двадцати девяти лет в целости и сохранности, а, голубушка?
– Прекрасно я жила до встречи с тобой! И максимум, что плохое со мной случалось – это наступить на рвоту Офелии! – вскрикивает Лена."
"– Ладно, ладно. Бум считать, что я поверил. Присаживайтесь, Елена Петровна, – слегка подталкиваю ее на край кровати. – У меня нет ни перекиси, ни хлоргексидина, но я сейчас все разрулю.
