– Ммм…, – спустя несколько секунд произносит Лена, рассматривая сертификат. – МРТ шейного отдела. Благодарю.
– Мне показалось, что там у тебя что-то хрустнуло после танца, да и влево ты плохо после этого голову поворачиваешь.
– Какой вы, однако, наблюдательный, Демьян Владимирович. Вместе пойдем делать. Ты – колоноскопию, а я – МРТ шейного отдела.
– Вот умеешь ты поднять настроение. Спасибо.
– Не благодари. Мы сегодня ко мне. Завтра утром я жду важную доставку.
– Окей.
***
Обожрались так обожрались. И все-таки есть в Лене потенциал бунтарки, обжоры и просто веселой девчонки.
Сколько ей ни компостировали мозги родители, к счастью, они ее не добили.
Правда, мои умозаключения потерпели крах, когда утром следующего дня в дверь позвонил не посыльный, а мать Лены. Никогда я не видел у Лены такого выражения лица. Сначала ступор, затем паника и передо мной совершенно другой человек. Так и до дурки недалеко.
– Лена, успокойся.
– Тихо, – прикладывает палец к моему рту. – Мы просто не откроем, – шепчет Лена.
– Она уйдет.
– Мы откроем, – уверенно произношу я.
– Нет!
– Открывай.
– Нет, – мотает головой.
– Да.
– Тогда ты уйди. Просто посиди в спальне, хорошо?
– Конечно же, я не уйду Леночка. Я ее дочь сношаю полтора месяца. Как? Как можно не познакомиться. Нехорошо это.
– Демьян!
– Я пытаюсь разрядить обстановку. Однако, как бы там ни было, ты откроешь дверь, и я останусь здесь, – по слогам проговариваю я, впервые таким тоном с Леной.
– Ладно, только я знаю какой ты провокатор.
Не надо, пожалуйста. Всегда надо вести себя спокойно, уважительно. Пожалуйста. Мама тебе жизнь может испортить. Правда.
М-да, вот так и приходит странное и простое осознание. Лена не своего выбора боится и стесняется, а того, что мне навредят.
– Лен, нормально все будет. Открывай дверь.
– Ты не понимаешь. Одно дело потроллить меня, я тебе, разве что, только отвечу, а такие как моя мама действуют по-другому. Нехорошо действуют. Тихо и действенно.
– Лен…
– Ты реально не понимаешь. Я первое время не могла никуда устроиться на работу.
Вообще никуда. И не потому что я белоручка, а потому что родители за мной следили и делали все, чтобы я вернулась хотя бы к ним, если не к мужу. Я все свои украшения продала, чтобы хоть как-то продержаться и не возвращаться. А они продолжали мне… гадить. Да, именно так. Мне! Родной дочери. Что уж говорить о тебе? Не надо, Демьян. Ну, пожалуйста.
– Не буду я ничего делать. Расслабься.
– Хорошо, ты иди пока оденься.
