И точно зная, что Шишкина дает мне термометр в пять вечера, уже не электронный, ибо тот я специально сломал, я подставляю под лампу обычный и догоняю до тридцати восьми. Здесь как раз мои мозговые оболочки не задеты. Делаю я это с конкретной целью – чтобы завтра Лена не пошла контролировать корпоратив Вовчика. Если понадобится, вообще утром разыграю приступ какой-нибудь. Собственно, все сделаю, чтобы прилизанного она не увидела. Глупо, по-детски, да и пофиг. Пока я тут валяюсь ушлые задроты могут мне нагадить.
– О, молодец. А я только хотела сказать, что надо измерить температуру, – да ты ж моя хорошая. – Ешь, пока суп не остыл.
М-да… вот он еще один маленький минус. Я жрать хочу. Аппетит вернулся вчера во всей красе. На обеде удалось съесть колбасу, пока Лены не было. А вот дальше затык. Снова молочка, супы и каши от заботливой Лены. Ну что ж, придется есть.
– Что-то не так. Тридцать восемь. Температуры быть не должно, - озадаченно бросает Лена. – Новых высыпаний уже нет, – пристально рассматривает мое тело.
– Откуда ты знаешь? Может, есть.
– Нет. Новые были бы видны, зеленкой же для этого и мажут, чтобы новые заметить. В общем, надо завтра вызвать врача. Может, у тебя этот трахеит или… ну я не знаю, где-то что-то сидит. Возможно, нужны антибиотики.
– Нет, если через пару дней не спадет, тогда да. Ты главное со мной останься. Ну, хотя бы завтра, – гореть, гореть мне… в раю.
– Ладно, договорюсь с девочками, чтобы все проконтролировали. Демьян?
– Оу, – поднимаю взгляд на Лену.
Жопа. Жопа чую наступает. Сейчас меня раскроет. Сто пудов.
– Ты так и не сказал сколько твоей дочке лет, – ну, блин. Не жопа, так это.
– Взрослая уже кобылень, – подаю Лене тарелку. Вот только она не спешит вставать с кровати.
– Это не ответ. Сколько?"
"– Девятнадцать, – нехотя отвечаю я.
– Ого. Ты рано стал папой.
– Ага.
– А почему ты расстался с женой?
– Лучше спроси меня почему я женился.
– Почему?
– По залету, Лена. От того и развелся очень быстро.
– То есть ты ее не любил? – ну вот откуда у женщин эти извечно ненужные вопросы?!
– Нет. Не любил.
– А кого любил?
– Из женщин?
– Ну не из мужчин же.
– Люську. Но теоретически она не женщина. Так как дева невинная.
– Ты когда-нибудь говоришь серьезно? – обиженно произносит Лена, пытаясь встать с кровати, на что я совсем не как больной возвращаю ее на место, схватив за руку.
– Вообще-то я серьезно, – ничуть не задумываюсь бросаю я.
