– Если ты так со всеми занимался сексом, то как у тебя родилась дочь – остается загадкой, – смеясь, произносит Лена.
– В смысле?
– В прямом. Прекрати меня смешить. Вот что. Ты этим, конечно, расслабляешь и веселишь меня, но переносишь мысли в другое русло.
– Да я пока и не думал тебя веселить.
– Ага. Это видно.
Лена вернулась буквально через несколько секунд с шампанским, одним бокалом и формой с замороженным льдом.
– Я бить тебя не собираюсь. Открывай, – протягивает мне бутылку. И только, когда я открыл шампунь, до меня вдруг дошло.
– Нет, Лен, давай все же на трезвую голову, а уж потом шампунь.
– Я не собираюсь пить. Ну так, глоточек за новый год, скоро будут бить куранты. А что касается льда… Там герой водил им по обнаженному телу героини. И она так вся выгибалась, это было так чувственно. Я хочу так же с тобой, – херак и через секунду Лена ударяет формой льда о угол прикроватной тумбы. Кусочек льда падает на пол, другой она берет в руку и усаживается рядом со мной.
– Хм, хм.
– Что не так? – теперь уже Лена интересуется у меня.
– Если я буду выгибаться, когда ты меня будешь обмазывать льдом, то это будет неэротично.
– Ну, давай попробуем.
– Давай, только ты мне главное в трусы лед не кидай, иначе там все скукожится, и я буду чувствовать себя неполноценным.
– Не буду кидать.
Дурость своей затеи Лена осознала примерно через минуту. И вовсе не тогда, когда начала водить льдом по моей груди, а тогда, когда не дождалась от меня нужной реакции и опустила лед себе под сорочку.
"
"– Вынуждена признать, что это не эротично, а холодно. Лжецы.
– Не расстраивайся, – усмехаюсь я. – Завтра достанем мед или варенье, можешь меня им обмазать, а потом облизать. Это же эротично? Или нет?
– Не знаю, – улыбнувшись, произнесла Лена. – Забудь об этом. Я ступила.
– Расслабься. Ты же хотела меня трогать? Или уже перехотела? – пожалуйста, ну не говори, что перехотела. Не говори!
Кажется, кто-то там услышал мои молитвы и Лена замотала головой, при этом по-прежнему улыбаясь.
– Не перехотела.
– Ну тогда трогай. Я не буду тебя смущать. И вообще я закрою глаза, – быстро смыкаю веки, хотя мне этого совсем не хочется.
Однако спустя несколько секунд, когда я четко почувствовал едва уловимый запах Лениных духов или какой-то другой парфюмерной хрени, и почти невесомые движения пальцев на своей щеке, я забыл о том, что ничего не вижу. Воображение само дорисовывает действия Лены, ибо все обострено.
