— Арина, — услышав мои шаги, ведьма подняла голову. — А я все жду тебя в гости с новостями и никак. Рассказывай, как устроилась?
Улыбнувшись, я скользнула на свободный стул рядом с ней, поставила локоть на стол и уперлась в него подбородком.
— Ага, — мадам Эльвира мою позу оценила. — Говори!
— Не знаю, что вы сделали, что эти трое теперь к моему заду как банные листы пристали, но исправляйте. Первый линяет, у второго традиции, маменька и четыре сестры, а третий — холодный как мрамор и от него не ребенка, а статуэтку рожать нужно.
Не годится!
Ведьма тихо засмеялась. Встала и поставила передо мной красивый фарфоровый чайник и чашечку на блюдце. Затем со знанием дела разлила крепкий черный напиток и придвинула ближе ко мне.
— Начнем с того, Арина, что я с тобой совершенно ничего не делала. Все сделалось в тот момент, когда ты перешла через пропускной пункт.
— А конкретнее?
Я отпила немного горячего чая и зажмурилась от удовольствия.
В нос ударил густой и приятный аромат мяты.
— А конкретнее, — ведьма охотно мне подыграла, — с тебя снялся ""Венец безбрачия"", потому как с магией твоего мира в наш ну никак нельзя.
Услышав такое, я так и замерла с бокалом в руках. Нахмурилась. Нет, когда-то я слышала уже нечто подобное, но никогда не воспринимала всерьез эти бабушкины сказки.
Какой еще ""Венец""? Какая магия?
Моргнув, я взглянула на ведьму перед собой, она словно давала мне время прийти к неким мыслям.
— Ладно, — я медленно кивнула, — Если есть вы, то чего бы не существовать магии и венцу этому.
Но откуда он на мне?
Женщина вздохнула. Поднялась и, подойдя к высокому окну, открыла раму, впуская в небольшое помещение свежий воздух. На горизонте собирались тучи. Грянул гром.
— Не откуда Арина, а почему, — мадам Эльвира повернулась. В ее глазах вспыхнул и погас зеленый огонек. — О ""Венце безбрачия"" известно было еще нашим предкам. Я говорю — нашим, потому что я, как и ты, родилась не в этом мире. Но попала я сюда иным путем. Но сейчас мы не о том. Так вот, раньше если хозяйственная, симпатичная девушка долго не могла найти жениха, то родня всерьез начинала говорить о порче.
Сглаз, проклятие. Да как угодно. И чаще всего это и был тот самый ""Венец"". Я села ровнее и сложила руки на груди. Что-то в ее словах меня задело. Я, конечно, не красивая, но и не уродина. И вполне было бы логично, чтобы хоть какой-то жених у меня бы все же появился.
Вот только я даже на свидание никогда не ходила.
— Кто меня проклял? — спросила, прямо глядя на ведьму.
