— Мне просто необходимо попасть в тот мир... На кону моя личная жизнь!"
"Тяжело вздохнув, я положила мокрую вязаную мочалку себе на лоб. По лицу медленно потекли теплые струи. От этой приставучей особы уже голова раскалывалась.
Пристала же! И послать ее некуда, везде, похоже, уже была... и отовсюду возвращалась. Даже с того света!
— А почему вас никто другой не видит? Идите к ведьме нашей — отделу кадров, — нашла я дельное решение нашей проблемы. — Она за день мне такую личную жизнь организовала — по стенкам уже ползать начинаю.
А я, между прочим, в своем мире неликвид.
— Глупости не говори!
Через ширму просунулась призрачная голова.
Не ожидая такого, я резко села и запустила в нее мочалкой. Голова исчезла.
— Мадам! Вы... Не пугайте так! Я еще к лошадям и козлу не привыкла, а тут призрак.
— Ну что ты, Арина. Козлики — милые посыльные...
— Вообще-то, я о вашем сыне, а не о курьерах, — оборвала ее на полуслове. — Так почему только мне выпала сомнительная честь лицезреть вашу персону?
«Очень душную и надоедливую» — добавила про себя.
— Твоя кровь оказалась на раме. Мы хоть никогда не были близки с Инчиро, но мальчик посчитал нужным повесить в приемной мой портрет. И он всегда следит, чтобы на нем не скапливалась пыль. А в раме столько заноз... Это был маленький подстроенный мной обряд призыва. Поэтому только ты и видишь, — мне показалось, что она улыбнулась.
А вот мне все это милым не показалось. Нет, вот свою маман я бы никогда и нигде портретиком не повешала, потому что ее и так было более чем достаточно в моей жизни.
Даже с перебором.
Вечно на меня свои проблемы взваливала. И расхлёбывай за ней их большой деревянной ложкой.
— Хм... — я усмехнулась.
— И что значит, этот звук? — раздалось из-за ширмы.
— Наверное, вас настолько не хватало сыну, что он был согласен и на портрет. Лишь бы не забывать, как вы выглядите, — не удержалась я.
Она замолчала. И если в первое мгновение я обрадовалась, то затем ощутила легкое чувство вины.
Не знаю, что на меня нашло. Никогда не была грубиянкой, но как сюда попала, будто перещелкнуло.
Или изнутри шлюзы некие прорвались. И рвануло наружу все то, что годами копилось.
Я сказала то, что думаю, но не стоило. Мне бы со своей жизнью разобраться. У самой семья — сплошные дебри.
Но и мадам Джакобо тоже интересная особа. Вспомнила, что сыном заниматься нужно, когда уже кони двинула. И то впустили бы ее в тот мир и не пошевелилась бы.
Быть может, и мысль о счастье сына в голове не мелькнула.
