— И за что же вам привалило такое счастье?
— Женщины непредсказуемы, — пожал плечами «О боже, какой мужчина». А как его иначе назовешь?
— Вы с Анжеликой были любовниками? — снова в упор спросил Алексей. Он тоже не любил зря тратить время и слова.
Вот тут уже Сажин по-настоящему рассмеялся. «Ну, ты и дурак», — прекрасно понял Алексей этот смех. Злость Леонидова стала сильнее.
— Пока Анжелику Голицыну официально не признают умершей, вы не получите наследство, — мстительно сказал он.
— Как я буду переживать! — Дмитрий Александрович притворно погрустнел.
— То есть вам эти деньги не нужны?
— Деньги всем нужны, — пожал плечами Сажин.
— В какую игру вы играете, Дмитрий Александрович?
— Это вы играете. — Алексей почувствовал, как его буквально придавил к стулу тяжелый Сажинский взгляд. — А я живу. И не лезьте в мою жизнь, понятно?
— Похоже, вы ничего не боитесь. А если Дарья Витальевна узнает правду?
— Какую правду?
— Вы не тот, за кого себя выдаете.
— Это лишь ваши догадки, — пожал плечами Сажин.
Он был непробиваем.
— Может быть, станем друзьями, Дмитрий Александрович?
— А то что?
— Вы ведь правильно определили: я упертый.
— Пугаете меня? — Сажин опять вздохнул. — Если бы вы были умнее, я бы попробовал с вами подружиться. Но сначала вы должны мне это доказать. Что вы способны мыслить логически. И вообще мыслить.
— Вы, я вижу, невысокого мнения о «ментах»?
Сажин молча развел руками.
— Ведь это вы заставили Голицына и Зебриевича поехать в круиз? — гнул свое Алексей.
— Заставил? — удивленно посмотрел на него Сажин. — Они мои друзья еще с института. Да, идея была моя. Но я им свою волю не навязывал.
— Почему вы позволяете жене так с собой обращаться? Она ведь здесь была. Я такого наслушался…
— Мужчине не пристало сплетничать.
— Я знаю о двух попытках суицида. Обе из-за Голицына? Или одна была все-таки из-за вас? Из-за того, что вы, по мнению вашей жены, жалкий неудачник?
— Дарья слишком уж впечатлительная, в этом вся проблема.
Люди, которые хотят покончить с собой, подходят к этому более основательно. А Дарья так, пугала больше…
Море третье, Адриатическое
Да, жизнь, похоже, налаживалась. Отныне Даша избегала ездить к мужу на работу. Едва ему стоило о ней заговорить, как Даша закрывала ладонями уши:
— Все-все-все, — скороговоркой бормотала она. — Не желаю больше слушать! Я же не говорю тебе о моей работе.
— Я с радостью послушаю.
