Поделим ее на две части. Обещаю, что не стану вторгаться на твою половину.
— Тебе придется подписать документ, по которому ты обязуешься этого не делать, что бы ни случилось.
Он подкатил глаза к потолку.
— Уже иду включать ноутбук и составлять договор.
— Лучше, пока я буду в ванной комнате, выложи границу подушками.
— Я скатаю одно из одеял и уложу его ровно посредине.
— Ладно, пусть будет так. И я буду спать в спортивном костюме. А если ты пересечешь границу, тебя ждет штраф.
— Хорошо.
Аверин хмыкнул и распахнул дверцы шкафа, чтобы достать еще одно одеяло.
Когда я вернулась, все было готово. Мой босс, устроившись на своей стороне постели, просматривал новостную ленту в телефоне, а по центру красовалась скатанная из пушистого пледа граница.
— Насчет костюма ты была права, — признал он. — Здесь действительно прохладно. Так что мы с тобой будем ночевать в походных условиях. Спальных мешков, у меня, правда, нет. Но все остальное имеется. Даже термос. Хочешь, принесу горячего чая?
— Хочу, — на удивление быстро согласилась я.
— А варенье у тебя есть?
— Есть. Клубничное. И печенье имеется. А вот пирожных нет. Я не думал, что сегодня ты окажешься в моем доме.
— Тогда можно мне немножко варенья?
Улыбнувшись, он выбрался из-под одеяла. Надел спортивную кофту и отправился вниз, готовить чай. Сначала я хотела спуститься за ним следом, чтобы помочь, но потом передумала. В конце концов, это он заварил глупую историю с фальшивой женой. Пусть теперь потрудится принести мне горячий чай.
Глава 25
Через пятнадцать минут перегородку из одеяла пришлось убрать. Включив приглушенный ночник, мы забрались на кровать.
На красивом подносе с новогодними картинками стояла вазочка клубничного варенья, лежала пачка песочного печенья в форме звездочек, а чай в окончательно остывшей комнате оказался настоящим спасением."
"— Тая, ты прости, что я тебя втянул в эту историю, — разливая чай из термоса в чашки, виновато посмотрел на меня босс. — Я и сам чувствую себя не в своей тарелке от того, что не могу при отце называть тебя Таей.
— Может, все же сказать ему правду? — пригубив горячий чай, предложила я.
— Я боюсь, что он умрет. Да, глупо в тридцать лет врать отцу из страха, но я ничего не могу с собой поделать. Десять лет назад я внезапно умерла моя мама, и с тех пор мы с отцом ни разу не собирались вместе. Как будто боялись посмотреть в глаза друг другу и признать, что ее больше нет. А теперь, когда он, наконец, приехал, он разочаруется во мне.
