Стянула с себя пальто, спрятала его в гардероб и понуро побрела наверх.
— Что за ерунда?.. — развела руками бабушка. — Пойду, позвоню Дане.
И она ушла звонить Данилу Никитичу.
Закрывшись в комнате, я, наконец, позволила себе расплакаться по-настоящему. Горькое разочарование от того, что он может вернуться к своей жене, нестерпимо жгло грудь.
Остаток вечера я просидела у телевизора в гостиной с коробкой мороженного. Не знаю, как в меня влез килограмм пломбира.
Бабушка тоже пришла в гостиную. Села рядом со мной на диван и взяла за руку.
— Тая, а что Сашенька тебе сказал по поводу жены?
— Что не станет с ней жить, потому что она его предала. А с ребенком, если окажется его, он сам еще не знает, как быть.
— Какая, однако, незадача… что же она молчала все семь месяцев?
— Я не знаю… Может, о завещании как-то случайно узнала и решила тоже получить свою долю."
"— Тая, значит, вот что я тебе скажу. Что там себе надумала эта прынцесса на горошине, нам неизвестно. Сашин ли ребенок, мы не знаем.
Мужчина он стоящий, отказываться от такого жениха я тебе не советую. За счастье надо бороться.
— Как я у ребенка отца отниму, ба?
— Тая! Во-первых, он может ему и не отец, а во-вторых, если даже и отец, то ты никого не отнимаешь. Общаться с ребенком и участвовать в его жизни Саше никто не запретит. Как подрастет, будет брать его домой на Рождество. Тысячи семей так живут.
— А я, как же?
— А что ты? Ты его невеста.
— Я ему кольцо вернула.
— Зачем?
— Не могу я так потому что!
— Тая, вот скажи мне, ты Сашу любишь?
Я растерянно посмотрела на бабушку.
— Люблю, — сорвалось с губ.
— А замуж за него хочешь?
— Мое желание ничего не изменит.
— Очень даже изменит. Если будет настаивать на свадьбе, не гони его, Тая.
— Ба, я лучше пойду спать… Слишком сложно все. Спокойной ночи.
Я отнесла пустую коробку из-под пломбира на кухню и поднялась к себе в спальню.
Ворочалась с боку на бок, но сон никак не шел. Внутри все горело, пылало, и я никак не могла перестать злиться на неведомую Евгению и своего босса.
Утром я встала очень рано. Бабушка куда-то уехала по делам, и я оказалась предоставленной самой себе.
Измучившись от бессонницы, смогла выпить только кофе — есть не хотелось до тошноты. Не думала, что чувства к противному боссу могут так глубоко задеть мою душу. И если раньше я считала его унылым и тонущим в серости персонажем, то теперь вокруг было пусто и серо без него.
