"
"Я с трудом выбралась из постели, руки и ноги у меня тряслись. А мозг сверлила одна и та же мысль: «Это неправда. Габриел не мог совершить самоубийство».
Глава III
Не прошло и недели после моего приезда в Керкленд Ревелз, как на дом обрушилось несчастье.
Не могу с точностью воспроизвести последовательность событий этого дня, зато отлично помню чувство оцепенения, Охватившее меня от сознания того, что случилось нечто неизбежное, что все это время угрожало мне, подстерегало меня с того самого момента, как я вступила в дом.
Помню, в то утро я лежала в постели — Рут настояла на этом, и я впервые ощутила на себе всю силу ее характера. Пришел доктор Смит и дал мне снотворного; он сказал, что это необходимо, и я проспала почти полдня.
Проснувшись, я нашла всех остальных в комнате, которую здесь называли зимней гостиной. Это была одна из небольших комнат на втором этаже с окнами, выходящими во двор. Ее называли так потому, что зимой в ней было теплее и уютнее, чем в других комнатах.
Здесь собиралась вся семья: сэр Мэтью, тетя Сара, Рут, Люк, часто к ним присоединялся и Саймон Редверз. Когда я вошла, взгляды всех присутствующих обратились ко мне.
— Входи, дорогая, — сказал сэр Мэтью. — Это такое потрясение для всех нас, и особенно для тебя, дитя мое!..
Я направилась к нему, потому что доверяла ему больше, чем кому-либо. Когда я села рядом с ним, ко мне подошла тетя Сара, взяла стул и села по другую сторону от меня. Накрыв мою руку своей, она так и осталась сидеть.
Люк отошел к окну.
— Все произошло точно так же, как и с другими, — бестактно заметил он. — Габриел, наверное, вспомнил о них, ведь мы говорили об этом все время, а он, должно быть, уже вынашивал этот план…
Я прервала его:
— Если вы хотите сказать, что Габриел совершил самоубийство, то я этому не верю. И не поверю ни на минуту!
— Дорогая, все это так обрушилось на тебя, — мягко заметил сэр Мэтью.
Тетя Сара придвинулась поближе и прислонилась ко мне.
От нее пахнуло нездоровым духом.
— А как ты думаешь, что же случилось на самом деле? — спросила она, и при этом ее голубые глаза, казалось, прояснились и стали ярче от сильного любопытства.
Я отвернулась от нее.
— Не знаю! — воскликнула я. — Я знаю только одно: он не мог покончить с собой.
— Дорогая Кэтрин. — Голос Рут прозвучал резко. — Ты переутомилась. Мы все так сочувствуем тебе, но… ты ведь так мало его знала.
