Я была занята все утро, так как все вчерашние гости наносили визиты вежливости, чтобы, как и полагалось, выразить свою благодарность.
Я увидела, как на прекрасном сером коне подъехал Саймон Редверз, и решила не выходить из своей комнаты, пока он не уедет. Я не знала, уехал ли он, и боялась теперь, что выйду и окажется, что он остался к завтраку. Однако, когда я спустилась вниз, его уже не было. Доктор Смит с Дамарис приехали в двухместной карете: доктор проведать сэра Мэтью после приступа, а Дамарис — просто нанести визит вежливости.
Гости прибывали, и было похоже, что праздник продолжается.
Меня начало беспокоить отсутствие Фрайди как раз перед обедом.
Обед в этот вечер прошел в торжественной обстановке, разговоров было мало. Сэр Мэтью все еще находился в своей комнате, и я догадывалась, что все были обеспокоены его состоянием, хотя меня уверяли, что такое с ним случалось частенько.
Когда покончили с едой, Фрайди все еще не было, и тут я действительно встревожилась. Я поднялась к себе: ее корзинка со сложенным одеялом стояла в полном порядке и была явно нетронутой.
Может быть, она потерялась?
Мне пришло в голову, что ее могли украсть. И, вспомнив, как ужасно с ней обращалась цыганка, от беспокойства я не могла найти себе места. Возможно, в окрестностях Керкленд Мурсайд тоже бродили цыгане — их всегда привлекали торфянистые пустоши.
Накинув легкое пальто, я спустилась вниз. Мне хотелось попросить Габриела пойти со мной искать Фрайди, но я его не нашла и вышла одна.
Ноги понесли меня к монастырю.
В другое время я бы заметила, что он внушал благоговейный трепет, но в этот вечер все мои мысли были о Фрайди.
Я звала ее, напрягая слух, чтобы услышать ответный лай. Все было тихо.
Стоять одной среди этих руин было немного жутковато. День простоял прекрасный, и все говорило о том, что завтра тоже погода будет отличная. Мне пришла на ум старая поговорка: «Красное небо на закате — пастухам радость».
Вдруг я почувствовала прилив страха. Мне показалось, что я здесь не одна, что за мной сквозь узкие щели, служившие когда-то окнами, наблюдают чьи-то глаза.
Отблеск заката придавал камням розоватый оттенок, и закрадывалась неправдоподобная мысль — будто в камни вдохнули жизнь.
Я не знаю, что было со мной, но я уже не удивилась бы, услышав песнопения монахов, спускающихся по нефу, Сердце у меня колотилось, сквозь арки наверху светилось кроваво-красное небо. Мне показалось, что где-то, совсем рядом, загремел сдвинутый камень и послышались чьи-то шаги.
