Я смутно догадывалась, что причина его страха крылась где-то в этом доме, и ему нужен был союзник. Так что я должна была стать этим союзником. Не пробыв в Керкленд Ревелз еще и получаса, я начинала понимать его — мне уже начал передаваться этот его страх.
— А Фрайди все еще в корзинке, — заметила я.
— Дай-ка я ее выпущу. — Он открыл корзину, и Фрайди выпрыгнула, залаяв от удовольствия, что она на свободе. В дверь постучали, я резко обернулась, потому что звук исходил не из той двери, в которую мы вошли. Только тут я заметила, что в комнате две двери.
Послышался голос с резким йоркширским акцентом:
— Горячая вода, хозяин."
"Дверь закрылась прежде, чем я сумела разглядеть обладателя этого голоса.
— Это старая туалетная комната, — сказал Габриел, указывая на дверь. — Там я умываюсь. Она и тебе пригодится. Но прежде, чем раздеваться, запри обе двери. Может войти кто-нибудь из слуг.
Он пристегнул Фрайди поводок.
— Ты же не хочешь опозориться в первый же вечер, Фрайди? — обратился он к ней.
Когда Габриел ушел, я прошла в туалетную комнату: там я увидела поясную ванну, чаны с горячей водой, мыло и полотенца.
К стене было прикреплено большое зеркало в тяжелой позолоченной раме, к этой раме прикреплялись два золоченых подсвечника с горящими свечами.
Я посмотрела на себя в зеркало. Глаза у меня казались более зелеными, чем всегда, но невольно взгляд мой переместился с моего изображения куда-то за плечо, изучая затемненные углы туалетной комнаты.
Старые дома в сумерках… Может быть, именно в таких вот местах особенно чувствуется присутствие давно умерших?
Совсем неподходящие мысли для молодой здравомыслящей йоркширской женщины!.
.
Я сняла костюм и начала смывать с себя следы путешествия. Завтра, при дневном свете, я еще посмеюсь над своими причудами.
Этим вечером мы собрались за обедом в гостиной на первом этаже.
Габриел объяснил, что по большим праздникам обед подают в зале. Он для этого и предназначался при постройке дома.
— Трапезный стол — там, внизу — такой же старинный, как и сам дом.
Но у нас есть небольшая и довольно удобная столовая для нашей семьи, — добавил он.
По меркам Глен Хаус это была большая комната. Когда я вошла, шторы были задернуты, в канделябрах горели свечи. Я убеждалась, что жизнь здесь шла по строго выверенному распорядку.
За обедом нас было шестеро. Это и была вся семья. С Рут и с Люком я уже познакомилась. А теперь увидела всех остальных: сэра Мэтью Рокуэлла — отца Габриела и мисс Сару Рокуэлл — его тетю.
