У нее в глазах блеснул озорной огонек.
— Но он не закончен, и я никому не хотела его показывать… пока.
— Но почему? Я же видела ваш предыдущий гобелен, хотя он и не был закончен.
— Это было совсем другое дело. Тогда я знала…
— Вы знали?
Она кивнула.
— А сейчас я не знаю, куда тебя поместить, понимаешь?
— Но я же здесь, перед вами!
Она склонила голову набок и стала похожа на птицу с блестящими глазками.
— Сегодня… завтра… на следующей неделе, возможно. А где ты тогда будешь?
Я твердо решила, что должна посмотреть на картину.
— Пожалуйста, — канючила я, — покажите мне.
Ей очень понравилось, что меня это так интересует: она чувствовала мое искреннее желание увидеть гобелен.
— Ну ладно, только тебе, — сдалась она. — И никому больше.
— Я никому не скажу, — пообещала я.
— Ну хорошо. — Она была как прилежный ребенок. — Иди сюда.
Она, подошла к шкафу и достала полотно, потом прижала картину к себе, чтобы я ничего не увидела.
— Дайте же мне посмотреть!.. — умоляла я.
Она развернула ее, все еще прижимая к себе.
На картине был изображен фасад южного крыла. Перед домом на камнях лежало тело Габриела. Оно было так натурально изображено, что, глядя на него, я почувствовала приступ дурноты. Я не могла оторвать глаз: на картине было что-то еще! Рядом с Габриелом лежала моя Фрайди, ее маленькое тельце застыло. Без сомнения, она была мертва. Все это было ужасно.
Я, наверное, от потрясения ахнула, потому что тетя Сара довольно засмеялась. Мой ужас послужил ей лучшим комплиментом.
Я с трудом выговорила:
— Все выглядит таким… реальным!
— Оно и должно так выглядеть, — сказала она задумчиво.
— Я видела, как он там лежал, вот так он и выглядел. Я спустилась вниз и посмотрела на него — до того, как его забрали.
— Габриел… — простонала я, не помня себя. Вид этой картины всколыхнул столько нежных воспоминаний, и теперь я представляла его очень ясно — впервые после утраты.
— Я сказала себе, — продолжала тетя Сара, — это будет темой моей следующей картины… И вот она.
— А Фрайди? — воскликнула я.
— Вы ее тоже видели?
Казалось, она старается вспомнить.
— Видели, тетя Сара? — настаивала я.
— Это была преданная собачка, — сказала она. — Она погибла из-за своей преданности.
— А вы видели ее мертвой… как и Габриела?
Она опять нахмурилась.
— Вот же она, на картине, — сказала она наконец.
— Но там она лежит рядом с Габриелом. Ведь этого не было?
— Не было? — переспросила она. — Они убрали ее, да?
— Кто убрал ее?
Она вопросительно смотрела на меня.
