— Я очень хорошо себе представляю. Ведь вам помогали стены монастыря.
— Как это прекрасно, что вы заинтересовались. Я решила, что попытаюсь организовать такой праздник и в этом году. Но — в июне… это уже точно. Июль с его дождями нам не подойдет.
Рут внимательно следила за мной, и я поднялась. Я уже поняла, что сделала очень важное открытие, и была рада, что посетила дом викария этим утром.
— Нам пора идти, — заметила Рут, — чтобы не опоздать к завтраку.
Мы попрощались с миссис Картрайт и отправились домой.
Мне не хотелось ни о чем разговаривать. Я все твердила про себя: у кого-то из людей, исполнявших роль монаха на том празднике пять лет назад, сохранился монашеский костюм. И тот, кто пробрался в мою спальню, надел его."
"Как же мне узнать, кто играл пять лет назад на том празднике монаха? Кто из наших домочадцев, вернее сказать. Это могла быть только Рут, думала я. Люк тогда был еще слишком мал для этого. Или нет? Пять лет назад ему было двенадцать. А может быть, он был выше других детей этого возраста.
Почему бы тогда и не сыграть монаха? Сэр Мэтью и тетя Сара даже тогда были слишком стары, чтобы играть. Остаются Рут и Люк.
Я сказала вслух:
— Миссис Картрайт рассказывала мне о постановке на историческую тему. Ты в ней играла кого-нибудь?
— Ты еще плохо знаешь миссис Картрайт, если думаешь, что кому-то из нас удалось бы увильнуть от этого.
— Так кого ты играла?
— Жену короля… королеву Генриетту-Марию.
— Только одну эту роль?
— Но она была очень важной.
— Я спрашиваю, потому что миссис Картрайт рассказывала, что некоторым людям приходилось играть несколько ролей, так как не хватало актеров.
— Так это те, у кого были маленькие роли.
— А Люк?
— О, он был в первых рядах. Он совал свой нос везде и всюду.
«Люк!» — подумала я. И вспомнила, что той ночью прошло какое-то время, прежде чем он появился. Так что у него хватило бы времени, чтобы снять рясу и надеть халат. Ему надо было поспешить, чтобы подняться на третий этаж, но он был молод и ловок.
А занавески и грелка для постели? Почему бы и нет? Как раз у него-то и были все возможности сделать это. Мои сомнения переходили в убежденность. Значит, это Люк пытался запугать меня. Это он пытался убить моего еще неродившегося ребенка. Ведь при условии, что мой ребенок погибнет, больше всего выигрывал Люк.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — раздался рядом голос Рут.
— А? Да… Спасибо…
— Ты что-то шепчешь про себя?
— Нет-нет. Я вспоминаю миссис Картрайт.
