Юлия своим откровением о том, что она не хочет детей, разбередила давно забытые воспоминания и старую рану. Нет, дыру в сердце, что оставила там своим враньем Агата.
Маленького роста, с пышной грудью, чуть полноватая. Но ее полнота удивительно шла ей. Ее не хотелось выпускать из рук. Рыжая как огонек. Смешливая и открытая. Он ухнул в их отношения с головой.
– Рыжая, бесстыжая, моя! – говорил он ей.
– Твоя! – вторила она ему и прижималась к нему своей шикарной грудью, тянулась к нему за поцелуем.
Он был ее первым мужчиной.
Он научил ее всему, и она открылась с ним как женщина. Страстная, ненасытная, податливая и отзывчивая на его ласки как котенок.
Он прожил в том городишке 4 месяца. Строящаяся гостиница и связанные с ней дела требовали его присутствия. Ночи на пролет они занимались сексом: яростным, на грани грубого, как любит он или нежного, тягучего и ласкового, как просила она. И он давал ей такой секс, заводясь и возбуждаясь от таких ласк сам не меньше, чем она. Потом по 12 часов пропадал на строй площадке, думая только о ней.
Вечером она приходила к нему в комнату и все повторялось сначала. И откуда только силы брались?"
"Он снимал у них комнату. Маленький прибрежный городок – почти в каждом доме сдавались комнаты туристам, давая местным жителям дополнительный заработок. В старом советском фильме с Андреем Мироновым в главной роли хорошо показана атмосфера того времени – вот примерно так все и было. Отличие было лишь в том, что у Агаты с матерью был отдельный домик под сдачу.
Зима – самые глухие месяца, туристов нет. Он жил в том домике один. Нет, они жили с Агатой там вдвоем. Все четыре месяца он вкалывал без выходных, сроки поджимали, и он бегал по стройплощадке чуть ли не с кнутом, подгоняя работяг.
Чем она занималась в то время, что его не было? Она говорила, что помогала матери по хозяйству, а еще готовилась к поступлению в институт, потому что летом провалила вступительные экзамены. И он ей верил.
Его рыжая кошечка с рыжими глазами.
Его огонек. Он хотел ее забрать с собой. Даже готовился сделать ей предложение, чтобы ее мать была спокойна.
Оказалось, что не только его ублажала его рыжая кошка. Кошки вообще не могут иметь одного. Хозяина? Любовника? Ебаря? Да никого!
В ту последнюю их ночь она, разгоряченная после его ласк, и сказала ему, что беременна.
– Сережа, у нас будет маленький, – кажется так она ему сказала тогда.
И у него все внутри свернулось в тугой узел. Кулаки сами сжались.
