Но принадлежать она будет только мне одному!
К слову, при всей раскрепощенности и вседозволенности в постели, с ней Медведь никогда не смотрел на других женщин. Они его облизывали взглядом, только разве что не раздевались перед ним, лишь бы он отвлекся от Юлии. А он никогда, ни разу не удостоил их взглядом, пока она была рядом.
А потом его посадили.
– За что? – этот вопрос она задала его адвокату.
– Юлия Сергеевна, Вам лучше не знать этого. Вот бумаги на развод! Вам вернули Вашу фамилию. Вот паспорт.
По документам Вы опять Юлия Сергеевна Маленкова. За мужем не была, с Медведевым общих дел не имела, – адвокат был не преклонен и на ее вопросы не отвечал.
Она как была для Медведя куклой для секса, так ею и осталась:
– На Ваше имя записана недвижимость, но продать Вы ее не можете. Жить и пользоваться да. Но одна.
– Ясно, – Юлия усмехнулась, а адвокат кивнул и продолжил:
– Вот карточка на Ваше имя. Нуждаться Вы ни в чем не будете. При условии, что будете одна.
– Ну, кто бы сомневался! – она усмехнулась.
– Я рад, что Вы все понимаете, – опять кивнул адвокат, – на суде Вам лучше не появляться. Идеально будет, если Вы уедете на год. Страсти улягутся, о Вас все забудут, и Вы сможете вернуться. Жить нормальной жизнью.
– До его возвращения, – усмехнулась Юлия, – сколько у меня есть лет?
Адвокат кинул на нее пронзительный взгляд и набрал цифру на телефоне, развернул экран к Юлии, показал. Она кивнула, и первая встала из-за стола.
Первым делом она нашла банкомат и посмотрела, сколько денег на карте, усмехнулась.
Медведь щедро одарил, но смотрела она не для того, чтобы знать, во сколько он ее оценил. Да, сейчас она будет пользоваться его деньгами, но она вернет ему их все, до последней копейки. У нее для этого есть 10 лет жизни. Свободной от него и его желаний жизни!
Зашла в первую попавшуюся парикмахерскую и объявила:
– Стрижка и покраска!
– Вы уверены? – парень обомлел.
– Абсолютно. Стрижка короткая, цвет светло-русый.
Чем светлее, тем лучше!
Юлия пришла в парикмахерскую, решив остричь длинные волосы, которые Медведь так любил наматывать на кулак, и заодно уж и перекрасить их, стать если не блондинкой, так хотя бы светло-русой. Блондинок Медведь не любил. Она это знала и решила стать почти блондинкой. На зло ему.
Да, она была зла на него. За то, что не спрашивал ее мнения:
– Я мужчина. Я зарабатываю деньги, и я решаю, чем моя женщина будет заниматься в жизни.
