Очень надеюсь, что ему не придёт в голову бить по не до конца зажившим рёбрам. В больницу не хочется. Но просчитал я правильно – во-первых, он помельче меня, во-вторых, такие, как дело доходит до драки, всегда предпочитают сваливать в кусты.
– Я – отец Матвея, – говорю достаточно внушительно. – И не дай бог я ещё хоть раз услышу, как ты или твой сын материтесь при моём ребёнке!
– Да ладно, чо ты, мужик, – это убожество смотрит на меня со страхом. – Погорячился я, извини, ну?
Тряхнув напоследок, отпускаю его, с трудом сдерживая желание вытереть руки.
– Пойдём, Матвей, – оборачиваюсь к мальчику, который смотрит на меня круглыми глазами.
Глава 23
Алексей
– Ты сказал, ты мой папа? – ребёнок наклоняет голову к плечу, а мне хочется постучать себя по голове. – Это правда?
– Матвей… – опять присаживаюсь перед ним.
Слова не идут. Но говорить нужно. И чувство почти такое же, как когда я шёл по офису после той встречи с Вячеславом, собираясь найти Марусю и не зная, что ей сказать.
– Это правда, – произношу наконец, глядя ему прямо в глаза и пытаясь уловить, что он чувствует. – Я хочу быть честным с тобой, Матвей. Я… потерял вас с мамой на несколько лет, но теперь нашёл, и я очень хочу быть частью вашей семьи. Как думаешь, ты сможешь меня принять?
Матвей смотрит сосредоточенно, насупив брови.
– Если ты уже нас терял, то можешь потерять снова? – говорит задумчиво.
– Не теперь, – убеждённо качаю головой. – Раньше я не знал о вас. Но сейчас знаю и ни за что не уйду и не потеряю, честное слово.
– То есть ты останешься насовсем? А почему ты не ухаживал за мамой? – задаёт внезапный вопрос сын.
– Э-э-э… – теряюсь, не зная, что ответить. – Я… ухаживал…
– Да? – скепсис в голосе ребёнка считывается на раз, и я чувствую себя идиотом.
Ещё мой же шестилетний сын мне советов не давал, как ухаживать за его матерью!
– Я ведь мужчина. Значит, я отвечаю за маму тоже, она же женщина, – этот малолетний Штирлиц смотрит на меня, прищурившись, как будто готовится вести допрос.
– Ты дарил ей цветы?
– Да, дарил, – киваю неуверенно. – Один раз.
– Только один? А конфеты? – Матвей надувает губы.
– Честно говоря, не припомню, – меня вдруг начинает разбирать смех от абсурдности этой ситуации. – А давай-ка ты мне расскажешь, какие конфеты любит твоя мама, и я исправлюсь. Как тебе идея?
– Ладно, – сын довольно кивает. – Пойдём в магазин.
Чувствую, меня собираются развести не только на конфеты.
